— Это тебе.

— Что это? — Дан раскрыл футляр: — Скрипка! Настоящая?

— Настоящая.

— Откуда она?

— Подарил ее очень давно один из профессоров, считавший меня своим лучшим студентом. А ему дал его учитель; а тому — кажется — его учитель. Она самая настоящая: на ней когда-то играли. Но — ни я, ни мой профессор. Это самая обыкновенная скрипка, — не из тех, которые до сих пор бережно хранят. Но, все же — настоящая. Ее только покрыли специальным защитным лаком, а то бы она давно рассыпалась.

— Спасибо тебе! — Дан поднял скрипку к плечу, провел смычком. Раздался довольно противный скрежет: Эя прыснула.

— М-да! — Дан смущенно улыбнулся. — И все-таки, мне хочется научиться играть на ней.

— У меня есть учебное пособие: там какая-то новая система, изобретение запоздалого любителя, сильно облегчающая обучение. Но и ей уже никто не желал воспользоваться — оркестрион победил всех. Есть и запас струн, и канифоль.

— Я попробую.

— У тебя должно получиться. Только нужно время.

— Ничего! Для меня занятия музыкой были долго почти единственным отдыхом.

— Его может почти не быть, когда… — Лал не договорил.

— Там видно будет. Может быть, удастся. Так: с завтрашнего дня до прихода первой информации объявляю каникулы. Полный отдых. Есть возражения?

— Нет. Считаю, что с программой подготовки мы справились.

— Тогда идите отдыхать!

— Дан, а может быть, посидим еще? Эя, милая, спой что-нибудь, а? Пожалуйста!

И Эя запела — «Ave Maria» Шуберта: она знала, как он любил ее. И следом «Ave Maria» Баха-Гунно. Она пела как никогда, и Лал еле сдерживал слезы. Эта тема слишком волновала его, и по исполнению Эи он чувствовал, что она становится близка и ей.

Потом, чтобы сделать Лалу приятное, Эя стала петь детские песни, которым научилась за последнее время. Она пела их одну за другой, глядя, как расцветает радостью его лицо.

— Еще, Эя, еще, родная! — просил он, целуя ей руки.

— запела она. Он жадно ловил эти слова, эти звуки. Как надежду. И веру.

Они полностью отдыхали, зная, что после прихода информации начнется напряженнейшая работа. Будет достаточно неожиданного, и все равно, надо будет успеть быстро со всем ознакомиться, чтобы не затягивать высадку.

Информация от разведчиков начала поступать. Собственно, практический интерес пока представляли сведения только о Земле-2 и здешнем Малом космосе. В целом, данные были обнадеживающими: в пределах нормы безопасности их кораблей радиационные потоки светила; отнюдь не чрезмерная плотность двух астероидных поясов, хотя они при большей плотности тоже не представляли серьезное препятствие — достаточно было бы вывести экспресс на орбиту под углом к плоскости планетных.

Более неприятными, хоть и не неожиданными, были данные о температуре на поверхности Земли-2. Цифры даже чуть превышали средние величины, определенные Тупаком. Там господствовал жаркий климат — несомненное следствие углекислотной атмосферы, удерживающей тепло от рассеяния в космос. Вторичным следствием было отсутствие снега и льда, огромная площадь водной поверхности и высокая влажность воздуха, усиливающая еще более теплоизоляционные свойства атмосферы.

Причин откладывать высадку не было. Оставалось сделать немного, и сборы были недолги: почти все, что требовалось сразу после высадки, погружено еще на Земле в крейсер, который должен был их доставить с экспресса на планету. Там оборудование для первого оксигенизатора и первой электростанции, пленка для защитных шатров первых лесов и специальная пленка для использования лучистой энергии светила, машины геологической разведки, парк мощных строительно-монтажных машин-роботов разных типов, материалы; большое количество семян и спор, саженцы, удобрения, стимуляторы роста; многолетний запас продовольствия и огромное количество батарей. Жилой блок с комнатами-каютами, садом-салоном, тренировочным залом, баней, бассейном переносится на крейсер: он должен стать их жильем на планете. Они берут с собой полную копию всей информации блоков памяти экспресса. Почти всех коз и кур.

И конечно, щенка, который успел превратиться в молоденького сен-бернара. Он откликался на кличку Пес и спал в каюте Лала, который занимался его обучением и приучал к скафандру.

…Выведенный наружу из экспресса, крейсер мягко оттолкнулся от него и, отойдя на достаточное расстояние, ушел на аннигиляционной тяге к Земле-2. Снова сорок пять «дней» пути.

Принимали информацию, ретранслируемую с экспресса; изучали, анализировали ее. Составлялась наметка геологической карты; намечали, куда уйдут машины для проведения разведки следующей очереди. Пока первые результаты неплохие: наличие железной, медной, алюминиевых руд; обнаружены хром, молибден, магний, сера. Но не найден уран: его поисками придется заниматься сразу же. Для начала хватит имеющихся запасов энергии; потом ее должна дать термоядерная станция, работающая на водороде, — но без урана сложно организовать добычу руд и их переработку, предусмотренные программой-максимум. Ведь накопление готовых материалов даст огромный выигрыш во времени в будущем, когда начнется заселение планеты.

Совершенно нет, конечно, органического сырья: каменного угля, нефти, газа. Синтез необходимых органических соединений придется, сколько возможно, вести одновременно с оксигенизацией. Это потребует дополнительно больших затрат энергии.

Площадь суши довольно мала. В дальнейшем она станет больше, когда часть воды разместится в виде льда и снега у полюсов и на вершинах гор, и уровень океана понизится. Но это нескоро: климат не станет холодней, пока планета укрыта углекислотным чехлом.