— Хорошо, — согласился он и снова заговорил о Лале Старшем.

Они жадно впитывали то, что говорил Лал — Лал Младший, их товарищ и герой-астронавт, и не могли ему не верить, даже когда не все понимали. Но Лал чувствовал, что говорить ему все трудней.

— Я еще раз поговорю с Отцом, — сказал он, — тогда расскажу вам остальное. Постараюсь вообще как-нибудь познакомить с ним. И с Мамой. И с Сестренкой.

— Спасибо, брат. Мы стеснялись сами попросить тебя об этом.

— Слушайте, почему вы иногда называете меня братом?

— Брат — это близкий друг.

— Разве?

— А почему — нет?

— Меня Сестра называет Братом, потому что у нас одни Отец и Мама. Еще у нас был маленький брат — Малыш: он родился в космосе и там же умер. А с Сестренкой мы росли вместе; она меня слушалась не меньше, чем родителей. — Ему даже в голову не приходило сказать еще, что он всегда отдавал ей самое лучшее, а страшные дни голода — и последнее.

— Ты нам покажи их — мы хотим все понять, что ты говоришь.

— Пора, ребята! — сказал он, вставая. Сигнала от Лейли так и не было.

Они гурьбой пошли провожать его.

— Лал, кем ты станешь? В какой институт думаешь поступать?

— Я улечу на Землю-2: мне надо будет знать слишком многое — боюсь, ни один не подойдет.

— Вероятно, откроют специальный: по программе, по которой когда-то готовились твои родители.

— Надо поговорить с Отцом. Пусть он предложит это.

— Мы тоже пойдем туда: хотим улететь туда с тобой.

Лал уже сидел в кабине.

— Пока, друзья! — крикнул он, захлопывая крышку.

Пора было расходиться. Дан с Эей и трое актеров направились к выходу.

— Когда можно будет снова встретиться? — спросил Дана Поль. — Я очень хочу услышать о самом Лале.

— Хоть сейчас, если предпочтешь поехать к нам — говорить, а не домой — спать. — Предложение Дана было совершенно неожиданным, но Поль не удивился: все поведение этой пары людей было необычным.

— Не злоупотреблю ли я вашей любезностью? — на всякий случай спросил он.

— Ни в коем случае! Мы с тобой Эе не помешаем: уйдем на террасу.

— Незачем! Мне совсем не хочется спать: я слишком долго не была на Земле, чтобы отказывать себе в возможности поговорить. Может быть, и вы с нами? — обратилась она к Лейли и Рите.

— Да: с удовольствием! — ответила Рита: плюс ко всему еще посещение их жилья!

— К огромному сожалению, я не могу, — немного грустно ответила Лейли; ей так хотелось еще побыть с ними, но знала: Лал ждет ее сигнала.

— Жаль! Я всегда рада тебя видеть и говорить, — и Эя протянула ей свою пластинку.

— Спасибо! Она мне очень скоро понадобится.

Вопрос застыл в глазах Эи, но Лейли, попрощавшись, наклонив голову, быстро вышла. Их разговор, теперь уже обязательный — впереди, но сейчас она еще не готова к нему. К тому же, она действительно спешила: нельзя заставлять его ждать так долго.

Выйдя на аллею, она едва взялась за свой радиобраслет, чтобы послать ему вызов, как вдруг услышала негромкое:

— Лейли! — юноша поднялся с земли и шагнул из-под деревьев на освещенную дорожку.

— Ты здесь, мальчик?

— Да.

— Ждешь?

— Жду, — он коснулся ее руки.

— Давно? У тебя руки холодные — ты замерз.

— Ну что ты!

— Ты же можешь простудиться: земля, должно быть, сырая.

— Разве с человеком может что-нибудь плохое случиться здесь, на Земле?

— Глупый мальчик! — она поправила ему волосы.

— Я ждал тебя.

— Я знаю.

Блок был велик. Рита с любопытством рассматривала предметы украшения — изделия хозяев.

— Я только посмотрю Дочку — и сразу вернусь к вам, — сказал Дан.

— Можно и мне с тобой? — осмелилась спросить его Рита.

— Пожалуйста, — только тихонько.

— А мне? — спросил и Поль.

— Конечно.

В комнате девочки горел ночничок. Дэя лежала, раскинувшись, одеяло было сбито. Дан осторожно укрыл ее, — Дочь не просыпалась. Одну минуту постояли, глядя на нее, слушая ее ровное дыхание. Потом вышли на цыпочках.

Робот привез им на террасу кофе, крепкий — чтобы не хотелось спать. Дан стал говорить.