— Боюсь, что да! — не задумываясь ответил он.

Она засмеялась:

— Ты не понял: я не имела в виду только заниматься этим. Спросила о другом: хотел бы ты всю жизнь быть близким только со мной и не знать других женщин?

— Зачем? — удивился он.

— Вот именно: зачем?

— Прости: не понимаю.

— Так: продолжение одного сегодняшнего разговора — кстати, довольно любопытного. Рассказать?

— Потом!

— Успе-ешь! Послушай, все-таки. Разговор — о любви.

— О чем?

— Это то, во что когда-то облекли романтики прекрасную, язычески радостную потребность физического слияния мужчины и женщины. Ее, любви, непременными атрибутами были верность, то есть недопустимость физического общения с другими, и еще многое, туманно-возвышенное. И все это, судя по литературе тех времен, в основном оставалось идеалом и, в действительности, было редкостью.

— Ну, бывает и сейчас. Кое-кому почему-то нравится жить вместе и довольствоваться почти исключительно друг другом.

— Ты с такими сталкивался?

— Ни разу. Да и какое нам с тобой дело до них? Разве нам будет хуже, если мы будем близки еще с кем-то?

— Конечно! Но послушай еще. Интересная подробность: любовь должна завершаться образованием семьи и рождением детей. Вот!

— Бред какой-то! И кому теперь это нужно?

— Самой красивой женщине Земли — Лейли.

— Как стремление великой актрисы к необычным душевным переживаниям?

— Если бы! Как следствие воочию виденного примера.

— Какого?

— Такого: Дана с Эей и их детками! Ей разрешили вчера посетить их.

— Она лично знакома с ними?

— Еще бы! Лейли ведь много снималась в фильмах Лала, была его другом. Кстати, именно Лал и вдохновил их на этот подвиг — рождение детей: они сами сказали Лейли.

— Вот это — уже интересно. Ну и…?

— Все. Больше ничего не знаю. Тебе этого мало?

— Пожалуй, предостаточно. Гм, симптом мало приятный.

— Это так серьезно?

— Может быть, — он сел на постели. — Было уже кое-что еще. Среди педагогов, в основном тех, кто имеет дело с детьми раннего возраста, были женщины, выражавшие желание родить ребенка. К счастью, кроме одного случая дело дальше слов не пошло: они знали, что мы к ним тогда потребуем применения бойкота, и при судебном разбирательстве им нечего надеться на поддержку достаточного большинства человечества.

— И все же: один случай был?

— Только попытка. Одна из тех, кто активно выступал против отбраковки.

— Что она попыталась сделать?

— Забеременела. Но ее заставили беременность прервать. Тоже перспективой бойкота. К тому же, она знала, что ребенка у нее заберут, и он сразу будет считаться неполноценным — как рожденный без соблюдения правил воспроизводства.

— Есть прямая связь между ее попыткой и прежним участием в их движении против отбраковки?

— Точно не скажу. Но если так, то это слишком серьезно. Кстати, она тоже была близка с Лалом. Как единомышленница.

— Когда Лейли ушла, Рем сказал, что Лал выступал чуть ли не против всего. Даже против использования неполноценных вообще.

— Ему не очень-то дали это делать.

— Но Дан? Чего хочет он?

— Это мы пока не знаем. То, что ты сказала мне, со слов Лейли, — что дети их появились под влиянием Лала, заставляет подозревать, что Дан хочет того же, что и Лал. Слишком близкими друзьями были они. Приятного мало. В нашем кругу, генетиков, к Лалу всегда относились без особой симпатии; пожалуй, я слишком мягко выразился. — Он задумался. — Дан уже нарушил установленные законы воспроизводства. Нас это сразу насторожило, когда мы увидели его детей.

— Но ведь без того самого, против чего был Лал, Дан не жил бы сейчас, вторую жизнь.

— Конечно! Его тело — тело донора.

— И, кстати, гены, переданные детям, тоже принадлежат не ему, а неполноценному. Его дети — автоматически — потомственные неполноценные: неполноценные с рождения — без всякой отбраковки.

— Ты напрасно стала актрисой. Говоришь прямо как член Совета воспроизводства.

— Слушай, но они — эти их дети — полноценные по своему развитию?

— Повидимому.

— Так что же, все-таки, ждет их?

— Не знаю. Дан, наверняка, не даст признать их неполноценными.

— Еще бы! Особенно после всего, что рассказала Лейли.

— Дан ведь не та женщина — ему-то обеспечена поддержка почти всего человечества.

— Детки под надежной защитой авторитета своего отца.

— Да! Отец. Патриарх. Глава рода. Род Дана, колено Даново. Совсем по Библии.

— Ты даже Библию знаешь?

— Слегка.

— М-да! Не нравится мне это, очень.

— Заметно.