Она смолкла и вытянулась, будто и правда погрузилась в глубокий сон. Впрочем, скорее всего, так оно и было.

Дверь в комнату отворилась.

– Ага, – проговорил Ляжечка, появляясь на пороге комнаты, – вот ты где… А что ты делаешь?

Он засмеялся, увидев, что Щукин положил руку на грудь девушки.

– Все-таки не удержался? Молоток! – оценил Ляжечка. – Я вот тоже… Каждый раз, когда один на один с этой лярвой оказываюсь, не упущу возможности прощупать… хе-хе… почву. А что? Она сопротивляться не будет…

Щукин засмеялся в тон Ляжечке, что стоило ему немалых усилий – с большим удовольствием Николай двинул бы сейчас по этой раскрасневшейся роже, но… пока этого делать не стоило. Тем более что для Ляжечки у Николая было припасено кое-что другое.

– Ну ладно, – зевнув, поднялся Николай с дивана, – сколько там времени? Не пора ехать?

Мгновенно сделавшись озабоченным, Ляжечка посмотрел на часы.

– Скоро, – сказал он. – Ты извини, Колян, что я тебе кайф обломал, но нам надо собираться. Пока переоденем эту клушу, пока то-се… Эй! – прикрикнул Ляжечка на лежащую Лилю. – Подъем!

Девушка не шелохнулась.

«Не подчиняется ничьим приказам, кроме моих», – вспомнил Щукин и решил вмешаться до того, как Ляжечка успеет заметить, что с Лилей что-то не то.

– Давай-ка я, – предложил Николай.

– Что – ты? – не понял Ляжечка.

– Ну, я сам ее раздену, – проговорил Николай, многозначительно подмигивая, – чего тебе возиться-то?

– Не скажи, – хмыкнул Ляжечка, потирая руки, – размерчик у нее самый подходящий – третий. А вот то, что она не в себе, так сказать, это плохо. Я как-то пытался заставить ее в рот взять, так она мне чуть все это дело не отгрызла – не понимает же ни хрена! Есть хотела, вот и подумала, что я ее покормить решил…

Ляжечка хихикнул и направился к выходу из комнаты.

– Давай-давай, – напоследок сказал он, – только не это… не увлекайся. А то раздеть-то разденешь, а одеть забудешь…

– Не боись, – сказал Николай, и Ляжечка покинул комнату.

Подождав немного, Щукин подошел к двери и закрыл ее на крючок, предварительно проверив, не подслушивает и не подглядывает ли за ним Ляжечка – с него станется. Убедился в том, что Толик никак подслушивать не может – судя по звуку льющейся воды, Ляжечка принимал душ, чтобы освежиться после недавних обильных возлияний.

– Тем лучше, – шепотом сказал Николай.

Потом он уселся на диван рядом с безучастной Лилей и закурил.

– Значит, так, – медленно выговорил Капитон, и Анна вдруг подумала, как редко она видит Капитона таким серьезным и сосредоточенным, – положение у меня, как я уже говорил тебе, незавидное. С одной стороны, я подписался помочь Седому. И если я этого не сделаю, у меня будут проблемы. А если дело сорвется, что скорее всего – ведь дело-то органы курируют, падлы, – то у меня все равно проблемы будут из-за того же Седого. Скажет – или не старался, или… связался с похитителями, а они мне больше заплатили… Он вечно на меня наговаривает… Так, а если я все-таки сделаю как надо, то менты могут на меня выйти – и очень просто. Потому как серьезная операция это, очень серьезная. Если у них все выгорит, они Седого к ногтю прижмут. Но до того, как они его прижмут, он успеет из меня кишки выпустить… Так вот…

Капитон внимательно посмотрел на Анну и, видимо, нашел, что она недостаточно верно представляет себе всю серьезность сложившейся ситуации.

– А ты не переживаешь? – желчно осведомился он. – Зря.

– Почему? – испуганная таким оборотом, спросила она.

– А потому, если меня у тебя не будет, что ты будешь делать? – рявкнул Капитон. – Что? Попробуешь прибиться к блядской конторе какой-нибудь, так из тебя там куклу резиновую сделают… А поставить ты себя не умеешь, хватки нет. Ты же на все готовенькое пришла – я тебя не обижал ведь?

– Н-нет… – пробормотала Анна.

– Значит, и жизни ты ни хрена не знаешь, – подытожил Капитон. – Ну, даже если у тебя и получится нормально устроиться – то что? Через десять лет все равно будешь никому не нужна и подохнешь под забором… Я-то ведь как хотел – чтобы ты выучилась, стала нормальной деловой женщиной. Тебя можно было бы подкладывать… то есть выдать замуж за какого-нибудь нужного человека. И сама бы как сыр в масле каталась, и мне помогала бы… информацией… Вот и подумай – лучше тебе будет, если меня не станет, или хуже. Прикинула? И теперь ты отказываешься мне помогать?

– Я не отказываюсь, – чуть не плача выговорила Анна.

– И хорошо, что не отказываешься, – немедленно сменив тон на менее суровый, сказал Капитон. – Значит, поможешь мне?

– А что надо делать? – спросила Анна.

– Это другой разговор, – отметил Капитон, – это деловой разговор. Разговор двух деловых людей. Что, говоришь, тебе делать надо? А вот ты послушай. Я тебе примерный расклад дам, чтобы ты врубалась…

Он на минуту замолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил снова.