Шрифт:
– Улицу неверно перешел, – невесело усмехнулся Николай. – С чужим баулом.
– Да ладно тебе, – сказал Иван Иванович, но не Щукину, а Моисею. – Чего ты его слушаешь? Когда они правду-то говорили?
– Значит, не дадите? – вздохнул Щукин.
– Почему это? – поднял брови Иван Иванович. – Может быть, и дадим граммулечку. Вот только…
– Что? – жадно спросил Щукин.
– Спляшешь для нас или споешь, тогда подумаем, – проговорил Иван Иванович и подмигнул Моисею, как бы приглашая его к бесплатному веселью.
– Издеваетесь… – горестно констатировал Николай.
– Мы? – удивился Иван Иванович. – Ни в коем случае…
Николай замолчал, как бы задумавшись тяжело, потом предложил:
– А давайте сыграем? Если я проиграю, то спою вам и станцую – все, что вы захотите. А если кто-нибудь из вас проиграет – нальете мне стакан водяры. Идет?
Иван Иванович и Моисей переглянулись.
– Идет? – повторил Щукин.
– А во что играть будем? – осторожно спросил Моисей. – В карты? Или в шашки?
– Во что хотите… – развел руками Щукин.
– Нашел дураков! – воскликнул Иван Иванович. – Кто же с тобой в карты играть сядет! Вы же, падлы, на этом собаку съели! Играть с уголовником в карты – все равно что с налоговым инспектором ссориться, бесполезно.
– Ну, почему в карты сразу, – сказал Щукин. – Можно вот…
Он опустил глаза в пол, и его взгляд вроде бы случайно наткнулся на ореховые скорлупки.
– В скорлупку вот можно, – предложил Щукин.
– В скорлупку? – заинтересовался Моисей.
– Ага.
– Жульничество, – подумав, уверенно выговорил Иван Иванович. – Он нас как липку обдерет.
– А что мы теряем? – резонно возразил на это Моисей. – Стакан водки? Ерунда какая. Зато хоть небольшое, но развлечение…
– Ну ладно… – с явно неохотой согласился Иван Иванович.
Глава 19
Через час уже до крайности возбужденный Моисей кричал:
– Да ты не мельтеши! Ты медленно показывай!
– Да пожалуйста, – пожал плечами Щукин. – Вот…
Он снова шаркнул по столу звякнувшими наручниками и завертел тремя скорлупками, гоняя между ними жестяную пробку от водки.
– Где пробка? – внезапно остановившись, спросил Николай.
– Тут, – ткнул пальцем Иван Иванович.
– Нет, тут, – показал на другую скорлупку Моисей.
– Так где? – переспросил Щукин.
– Вот тут, – повторил Иван Иванович.
Щукин медленно поднял скорлупку. Под ней поблескивала жестяная пробка.
– Вот черт… – с сожалением проговорил Николай.
– Опять проиграл! – завизжал Моисей. – Давай какую-нибудь русскую народную!
– Русскую народную? – задумался Щукин. – А вот…
Он посмотрел на табачный дым, поднимавшийся кверху от тлеющей сигареты Ивана Ивановича, и с удивлением ощутил, как его собственные тягучие мысли стали складываться в длинные и печальные слова:
Разлу-ука, ты ра-азлука…
Чужая сторона-а…
Никто нас не разлучи-ит…
Лишь мать сыра земля-а…
– Все, – закончив, констатировал Щукин.
Нетронутая еще бутылка водки стояла на столе. Щукин посмотрел на нее и демонстративно сглотнул слюну.
– Еще раз, – потребовал Моисей.
– Хватит, – становясь вдруг мрачным, проговорил Николай.
– А чего так? – усмехнулся Иван Иванович. – Думал нас обмануть, а ничего не получилось? Теперь печалишься?
– Неудобно в наручниках, – объяснил Щукин. – Сблочил бы браслеты, начальник… Это золото без пробы…
Моисей вопросительно посмотрел на Ивана Ивановича.
– Нет, – твердо сказал тот. – Даже и не проси. Наручники не сниму. Мы устав, конечно, нарушаем, играя с заключенным, но…
– Я не заключенный! – возмущенно выкрикнул Щукин. – Я подозреваемый! Прошу не забывать!
– Мы устав, конечно, нарушаем, – невозмутимо продолжал Иван Иванович, – но до того, чтобы браслеты сблочить… тьфу! Наручники снять – до этого дело не дойдет!
– Ладно, – вздохнул Щукин, – песен я еще много знаю. Давайте еще раз попробуем. Только так нечестно – неудобно мне в браслетах, вся ловкость рук ни к черту.
– Привыкай, – усмехнулся Иван Иванович.
Щукин снова закрутил на столе скорлупками.