Люди в доме жили самые разные, незнакомые и совершенно чужие друг другу, словно в настоящей Москве. Но не жители и не историческая ценность делали дом не таким, как остальные.

Целых два этажа постройки были завернуты в дорогую плитку под черный гранит, словно низ дома был выдернут из другого здания и приставлен к полуразрушенной постройке снизу. Массивные решетки защищали окна с зеркальной поверхностью, глазки видеокамер подозрительно рассматривали каждую пядь пространства вокруг здания, а меж первым и вторым этажом зазывно кричала золотом и роскошью вывеска "ДЕНЬГИ ВОТПРЯМЩА" с красивой, переливающейся звездочкой в конце названия.

Несмотря на светлый день, двери заведения были закрыты. Рядом со входом изредка останавливались люди, объединенные верой в скорую зарплату и индексацию пенсии, топтались на месте, сминая в пальцах истрепавшиеся паспорта, дергали дверку, не веря табличке "закрыто", затем еще раз, и только потом устремляли свои надежды и чаяния в другое заведение такого же толка.

Сегодня заведению было не до клиентов. Даже с первого этажа был слышен могучий рев Савелия Рапаповича, хозяина этого и еще десятка кредитных кооперативов. Мощные стены искажали смысл слов, но уже по тону было понятно, что шеф очень сильно не в духе. С каждым раскатом начальственного гнева вздрагивали менеджеры, вздрагивали стекла на окнах и уже месяц как мертвая золотая рыбка в аквариуме — вздрагивала вместе с поверхностью воды.

Но хуже всего приходилось тем, кто пребывал в начальственном кабинете и внимал монологу босса из первого ряда.

— Два с половиной миллиона двадцать пять тысяч евро! — слегка севшим голосом прорычал Савелий, разыскивая на столе что бы еще кинуть в трех идиотов-подчиненных.

Стол посмотрел на него отражением пунцово-красной неприятной рожи с тонкими губами-ниточками, сломанным носом и тщательно выбритой лысиной. Кидать было решительно нечего.

Троица "темных эльфов" зябко поежилась — босс приценивался к столу, решая, сможет ли он его прицельно кинуть или нет — и с облегчением выдохнули, когда Савелий уселся-таки обратно в кресло.

Работники частного финансового бизнеса в очередной раз переступили с ноги на ногу, скорбно повели плечами и продолжили рассматривать пространство под ногами, перебирая взглядами все, что сегодня уже было запущено в них и, большей частью, не пережило встречи с твердыми лбами и накачанными телами — ваза, набор ручек, подставки, фотография американского президента и ноутбук с погрызенным яблоком.

— Кто он, узнали? — После легкой дыхательной гимнастики, произнес босс, — Где работает, родственники, адрес, собственность?

— В суде данные не дали, и вообще не заладилось, — дернул уголком рта Михайло. — Человечек несговорчивый дело ведет, Аарон… фамилию забыл.

— Через гильдию игровую пробили, представились родственниками, — вступил второй, заметив возвращение гнева на лицо начальство, — Имя и адрес есть.

— Через имя и адрес получили налоговую декларацию, ну и все, что полагается, — продолжил Митя, успокаивая босса.

— Роберт, пятьдесят девять лет, нигде не работает, в собственности роллс-ройс а-эр-шестнадцать-эс.

— Стоп, — остановил жестом Савелий, — Это как — нигде не работает, но роллс-ройс? Он что, москвич?

— Нет, в Одессе обретается.

— Может, в кредит взял? — неуверенно предположил Михайло.

— Кто даст шестьдесят миллионов старику? — фыркнул босс. — Хотя не-ет, посто-ойте! Как кто даст? А как же вы, идиоты?! Два с половиной миллиона евро! — прорычал Савелий, заводясь вновь.

— Шеф, мы все исправим!

— А как же иначе! Иначе я вас в порошок сотру, идиоты! Чтобы этот шустрый старичок уже сегодня писал отказ от заявления, вы поняли?

— Само собой, дело знакомое! — воодушевился Митя, — Или травку подложим или заяву от малолетки оформим, а там родная полиция поможет, — хохотнул он и ойкнул, когда в бок впился локоть соседа.

Правый глаз Савелия ощутимо дернулся. Затем еще раз.

— Травка и девочки, говоришь, в пятьдесят девять лет, говоришь — коброй прошипел Савелий, — да к нему половина города за автографами выстроится.

— Шеф, — приподнял руки Митя, — Осознал! Винюсь! Исправлюсь!

— Ладно, — успокоился Савелий и расстегнул ворот рубахи, — Интересный старичок. Что за ник? Может, в игре виделись.

— Шеф, да ерунда это все, так себе игрок — серая масса, — отчего-то отступил назад Михайло.

— Данные мне. Живо! — прикрикнул босс.

Михайло медленно, с огромной неохотой достал из-за отворота сложенный листок бумаги и положил его на самый край стола.

— Так, — Савелий ловко подхватил бумагу и развернул одной рукой, — Что тут у нас, раса- гном, специализация — хирдман первой линии, Ник…

Оглушительный хохот пронесся по второму этажу, затем по первому, вылетел из приоткрытого окна и вспугнул стайку воробьев с деревца.