— Так не должно быть! — прознес Роберт, с ожесточением, сминая пальцами сигару и отодвигая бутылку в сторону, — Потому что так не должно быть и все!

Они — не чужие друг другу, они — не случайные члены группы, затесавшиеся за одно-два задания. Они — не игроки, они живут в этом гребанном мире Вселенной, в одном доме, под одной крышей! И он, Роберт Балмер, сможет сделать их настоящей семьей!

Два звонка с винтажного проводного телефона — один водителю, второй старому другу в Москву. Оба раза его приветствовали словно любимого родича, которого мысленно схоронили давным-давно, — с удивлением и непритворной радостью. Встречи намечены успешно. Затем — таблетки, дорогие, вредные, но необходимые, чтобы не ходить по улице качающейся серой тенью. Теперь — подойти к прямоугольнику картины на стене, снять раму, свернуть полотно в трубку и поместить в металлическую гильзу. Движение к шкафу, отодвинуть дверцу вправо, сорвать пленку с любимого костюма, поправить бабочку и золотые запонки. Пиликнул сотовый телефон — водитель ждет.

Роберт улыбнулся себе в зеркало той самой улыбкой, после которой в игре обычно сразу набавляли процентов десять к стартовой цене, чтобы не проторговаться. Теперь он был готов.

****

На скамейке у подъезда, в тенечке от ветвей раскидистого деревца, несли бессменную вахту три старушки. Казалось бы — в таком возрасте не дурно бы на солнышке старые косточки погреть, а не в темени морозиться — так оно так, если бы не компьютерные планшеты в руках старушек. В тенечке-то бликов нет!

— Ты смотри, Никитишна, какая у меня внучка красивая! — первая старушка мазнула по изображению на планшете пальцем в направлении товарки, отчего страничка перенеслась той на экран.

— Лайк! — одобрительно произнесла Никитишна, нажимая на пиктограмму с сердечком под фотографией, — Вот, глянь, мой внучок чемпионат выиграл!

Очередное изображение перекочевало с экрана на экран.

— Лайк! — уважительно сказала ее подруга,

— А какой чемпионат? — подалась вперед третья.

— Дотер он! — гордо ответила Никитишна.

— Ба, да по такому чемпионаты уже? А годочков то ему сколько?

— Двадцатый идет!

— В двадцать-то уже пора семью завести, а не дотить, — покачала та с сомнением головой.

— Тьфу на тебя, Петровна, ничего ты не поняла, старая.

— Какая я тебе старая, — возмутились в ответ, — Я, между прочим, в активном поиске!

— А Дед твой про то знает?

— Вот уберет из статуса "все сложно", пень трухлявый, тогда и поговорим!

— А вот еще моя внученька!

— Лайк! — синхронно выдохнули обе.

В это время к подъезду подкатил длинный черный лимузин и замер недвижно, еле слышно порыкивая мотором. Звук был ненастоящий, потому как все современные машины потребляли только электричество и изначально были бесшумны, но не менее статусным — компании запатентовали звучание "старых" двигателей и включали запись. Ездить же беззвучно запрещал закон.

— Роллс-ройс а-эр-шестнадцать-эс, — пропела Никитишка строчку описания в википедии, — По фотографии нашла, — гордо произнесла она удивившимся товаркам.

— Это к кому такой приехал? — задумалась Петровна, рассматривая страничку подъезда в социальной сети.

В качестве ответа, подъездные двери распахнулись, пропуская солидного джентльмена в годах.

— Ла-айк! — по-девичьи восторженно прощебетала Никитишна.

— Что лайк? Ему ж сто лет в обед, старая. А вдруг там внутри гроб? Смотри какой автомобиль длинный.

— Робертович, ты куда собрался с раннего утра? — поинтересовались бабушки.

— Обрести семью, — не оборачиваясь, сухо ответил дед и сел в лимузин.

— Ла-айк! — повторила Никитишна и принялась что-то строчить на планшете.

— "Я сексуальная и одинокая…", — прочитала из-за ее плеча Петровна, — "дура старая".

— "Кошечка" там написано! — возмутилась старушка.

— Сначала убери шесть человек из раздела "внуки", кошка ты гулящая, — отмахнулась подруга.

Под незлобливое переругивание, солидный авто выехал со двора, чтобы через некоторое время свернуть в подземную магистраль на Москву.

Где-то за пятым транспортным кольцом, в местечке, которое еще было Москвой, хоть и стояло на самой ее границе, в окружении горделивых высоток робко возвышалась над местностью пятиэтажка. Стены древней постройки на треть состояли из штукатурки, прихотливо выглядывающей разными слоями на окружающие улицы. Когда-то в доме проживал кто-то важный, но табличку с его именем, фотографией и годами жизни замуровали при очередном ремонте. Зато знали о исторической важности дома в архнадзоре, чиновники которого каждый раз грудью вставали на охрану исторической реликвии и категорически не соглашались на "областной" размер взятки за снос, настаивая на "столичном", потому как тут вам какая-никакая, а Москва! С пропиской и телефонным кодом! Потому-то дом все еще стоял на своем месте, как и сотню лет назад, смущая видом своей крыши обитателей небоскребов.