Вашу ж маму, ругался про себя Артём, куда же вы так ломанулись? Что за нафиг вообще творится? Только что все ехали в спокойном темпе, преодолевая десятикилометровый подъём, как внезапно скорость выросла и группа рассыпалась. Хорошо хоть получилось сесть на колесо последнему гонщику, а то пришлось бы пропустить всё веселье и докатываться до финиша в групетто.

Но что же происходит? Кто-то из генеральщиков пошёл в атаку? Наверное. До этого момента ведущие группы поддерживали скорость, достаточную, чтобы накатить отрыв, и ничто не предвещало настолько резкого ускорения.

Ну, ничего, до вершины осталось всего чуть-чуть, а там начнётся спуск, на котором можно немного отдохнуть и попытаться разобраться, что же именно происходит.

И куда же делся Вадим? Если идти до финиша на высоких скоростях, то лучшего попутчика не найти. За месяцы тренировок возможности Клясова изучены вдоль и поперёк, вся команда заточена под него одного и ехать за ним намного проще, чем за кем-либо другим. Клясов, по крайней мере, предсказуем, а вот эти товарищи... Совсем непонятно, что от них ждать.

Гонщики достигли вершины горы, растянулись струной по извилистой дороге и начали спускаться. Поначалу всё шло как на тренировке, и Артём использовал долгожданные моменты отдыха для расслабления забитых мышц, встряхивая ногами и почти не крутя педали, однако чем дальше спускались спортсмены, тем больше росла их скорость. Спустя минуту с начала спуска гонщики разогнались почти до сотни и буквально летели вниз, замедляясь лишь на редких, достаточно крутых поворотах.

К середине спуска Артём напрочь забыл о том, что совсем недавно он с нетерпением ждал небольшой передышки, и мог думать только о том, как бы не потерять сцепление с дорогой, не загреметь на асфальт и не убиться. Его сердце бешено колотилось, горло пересохло от страха, а всё тело покрылось холодным потом.

Вдобавок из-за спины едущего впереди гонщика совсем не было видно дороги, что сильно напрягало и по настоящему пугало. Не в силах и дальше лететь в неизвестность с самоубийственной скоростью, Артём немного забрал в сторону, чтобы хоть как-то видеть дорогу, и в этот момент, стоило ему лишь чуть высунуться из-за спины ведущего, он тут же упёрся в стену невероятно густого и плотного воздуха и мгновенно потерял контакт со своей группой. А все попытки догнать уносящихся вперёд гонщиков кончились ничем – сколько бы Артём ни старался, но, не имея примера для подражания, он никак не мог найти правильную траекторию вхождения в поворот и с каждой новой «шпилькой»(поворот на 180 градусов) группа удалялась всё дальше и дальше.

– Ты не представляешь, как мне хочется тебя придушить! – брызгая слюной, с ходу наорал на Клясова Ежов, когда Вадим и Артём по просьбе старика вечером пришли к нему в номер.

Клясов рухнул на кровать.

– Когда же ты наконец успокоишься, а, Костя? Да, идти в атаку так рано было ошибкой и я уже извинился. Вдобавок меня наказали соперники – я на пятом месте и отстаю от первого на полторы минуты.

– И ты бы отстал ещё больше, если бы тебя не догнал Чавин! Скажи спасибо Сергею, что он подхватил тебя и довёз до финиша. Пока ты нёсся к финишу и тратил силы, твои соперники сработали как надо, поберегли себя для последнего рывка и в результате объехали тебя как стоячего. Каким же нужно быть дураком, чтобы уехать в одиночную атаку и забыть, что у тебя есть на подстраховке отличный грегори. А ты взял и убежал от него.

– Да я вообще забыл, что Чавин тоже участвует в гонке. Его было не видно и не слышно.

Скривившись, Ежов проворчал:

– Не видно и не слышно... Вот теперь сиди и думай, как и где ты будешь отыгрывать отставание от лидера. – Он грозно уставился на замершего в дверях Артёма. – А теперь ты. Ты, дятел, почему ты не помог Вадиму?

– А ко мне-то какие претензии? – искренне удивился Артём. – С каких это пор я стал заметной силой в команде?

– Ты ей стал с того момента, когда сумел отдержаться на подъёмах вместе с лидирующей группой. Какого хрена ты ехал впереди вместе с лидерами и тратил силы, если не собирался ничем помогать капитану? Ты там для массовки сидел, что ли?

Артём вопросительно уставился на Клясова и пожал плечами.

– Вадим, я вообще не врубаюсь, в чём он меня обвиняет. То он недоволен, что я перерабатываю и надрываюсь, а теперь он недоволен, что я мало надрываюсь. И вообще, где я накосячил? Я просто ехал вместе со всеми в свою силу и вдруг оказываюсь в чём-то виноват. Что за дела? Я ничего не понимаю.

– Не обращай внимания, – посоветовал Клясов. – У товарища Ежова опять наступил период гоночного бешенства. Он теперь будет придираться к чему угодно.