Шрифт:
«ФБР. Эксперт, понимаешь, криминалист. Серьезный подход. Видать, обосрались, потому и молчат. Боятся, что не знают, с кем связались».
Он не сводил глаз со слов «эксперт-криминалист».
«Федеральный уровень. Правильно. Джон Уэйн Мэйфилд должен прославиться на всю страну. Но кормить их с ложечки я не стану, скучно. Пусть сами поймут, во что вляпались. Если как следует надавить, рано или поздно они не выдержат и доложат журналистам. Все узнают. Поднимется шум».
Губы Мэйфилда растянулись в улыбке.
Он снова посмотрел на экран и пошевелил мышкой. Пора повышать градус. И он знал, как завладеть их вниманием. Знал, как свести их с ума.
…девятнадцатая
Вейл и Диксон припарковались на тесной гравийной стоянке «Гребня скалы» возле «мурано» Робби, на котором до сих пор мигали габаритные огни.
Вейл открыла дверцу еще до того, как Диксон остановилась.
— Иди сюда, хочу тебя кое с кем познакомить.
Выпрыгнув из «форда», Вейл оказалась в объятьях Робби, которые ослабели лишь тогда, когда он заметил Диксон.
— Роксана Диксон, — представила ее Вейл. — Мы вместе работаем в опергруппе.
Робби приосанился и протянул ей руку.
— Робби Эрнандес.
— Очень приятно.
— Ну, как прошел день?
Вейл и Диксон переглянулись.
— Скажем так: день выдался насыщенный. Этого достаточно.
— Понятно.
Робби сразу понял, что дальнейшие расспросы излишни.
Диксон вернулась к своей машине.
— Приятного вам вечера. Заехать за тобой завтра? Где-то в половине девятого?
— Давай. До завтра.
Диксон села в «форд» и уехала.
Вейл посмотрела на Робби с недовольным видом матери, ожидающей, пока сын извинится за мелкую провинность.
— Что?
— Тебе она понравилась, вот что. Я же вижу.
— Ну да, симпатичная женщина. Ты же с этим спорить не будешь?
Вейл шутливо шлепнула его по плечу.
— Неправильный ответ!
— А что тут такого? Ну, симпатичная баба. Я же не говорю, что меня к ней влечет. Она просто привлекательная.
— А это не одно и то же?
— Нет. Но чисто для протокола: да, она мне понравилась. Я мужчина, она — красивая женщина. Но ты красивее. К тому же мое сердце принадлежит тебе.
Она положила руку ему на низ живота и легонько сжала.
— И не только сердце!
Робби смущенно оглянулся по сторонам. Парковка утопала в приглушенном свете.
— Думаю, нам лучше продолжить разговор в номере.
Так они и поступили. Скатившись с него, Вейл замерла и уставилась в потолок.
— Неплохая компенсация за тяжелый день.
— Придется тебе учиться командной игре, — сказал Робби.
— А ты откуда знаешь?
Он одним взглядом сказал ей: «Да брось».
— Думаешь, я совсем олух? Карен, я же тебя насквозь вижу.
Она зевнула.
— Знаешь, мне уже все равно. Что было, то было. Сейчас я хочу есть, но для этого надо подняться, а я совсем без сил…
Робби встал и задвинул шторы. Солнце уже село, и скудные отблески луны, просеянные через темную листву, тонули в чернильной ночи.
— Давай закажем ужин в номер, — предложила Вейл.
— Отличная идея, — сказал Робби, натягивая штаны. — Но у меня есть получше: я сам схожу за едой.
— Меня устраивает, — пробормотала она. — Разбуди меня, когда вернешься…
Ей снились сомелье, поющие йодль, запах мореного дуба, пробивающийся сквозь малиновый букет пино нуар, тяжесть тела Робби, жар сауны… жара… горячо…
Пот…
Так горячо…
И запах бензина. Бензина?!
В носу щиплет, дышать тяжело, дым…
Вейл очнулась, приподняла голову, но ничего не смогла рассмотреть. Чернота окружала ее со всех сторон, как бархатная обшивка гроба. Как плотный кокон. Она ощупала ближайшие предметы. Она лежит на кровати. Она спала. Робби ушел за едой.
Она нащупала на прикроватном столике свою сумочку, в которой лежал «Глок».
«Ничего не вижу».
Вейл закашлялась. Она не помнила, как в комнате расставлена мебель, где находятся окна и двери. И в этот миг в окно что-то влетело, какой-то огненный шар. Пожирая тончайшие ажурные занавески, пламя сползало к потолку и расплескивалось по стенам.