Женщина шариком скатилась по лестнице. Вбежав в дом, растолкала ничего не понимающего раба, который никак не мог сообразить, где он находится и как тут очутился. Выпихнула садовника через порог, подхватила платок и кинулась вслед за остальными.

Голубятню окружали плотные спины. Но люди находились от хрупкой конструкции на почтительном удалении: никто не рисковал приближаться к демону.

– - Так вон оно что!
– ахнула женщина.

Цепляясь пальцами за сетку, скалясь и ругаясь, в голубятне подпрыгивал голый демон. За ночь его синяки разрослись и приобрели густо фиолетовый оттенок. К потному телу налипли помет и перья. Ярость искажала лицо, в котором лишь слишком пристальный взгляд смог бы распознать человеческие черты.

Подпалить голубятню - и дело с концом!
– предложил сельский староста.

Птичек жалко!
– попытались возразить женщины, как известно, отличавшиеся большим сердоболием.

А если заморозки побьют виноградники или у Халии родится мальчик с тремя головами - да мало ли несчастий ждет селение, которое избрал для себя демон?
– возражали благоразумные.

Юноша, слыша громкие крики о своей будущей участи, еще больше буянил и грозил толпе кулаками.

Женщина, учинившая весь этот переполох, выступила вперед: ей ведь вовсе не думалось, что дело обернется так плохо, и погубить юношу в самом расцвете лет ей казалось безжалостным.

Погодите, люди!
– обратилась женщина к односельчанам.- Негоже судить по внешнему виду! А давай- ка спросим его, демон он или человек? Тогда и решим, как поступить!

Чего тут решать: спалим - и делов-то!-упорствовал староста.

Но слова женщины заронили зерна сомнений в души остальных.

А ведь правда, негоже погубить душу, не дав ей права на последнее слово!

Может, это взбунтовавшийся демон, который хочет идти праведным и честным путем!
– строили люди догадки.

Выделили из толпы самых рассудительных и женщину, которая первой предложила испытать прежде демона, а потом уж с ним расправляться.

Страшно было крестьянам и боязно приближаться к голубятне. Вздрагивая от каждого шороха, от камушка, попавшего в сандалию, они, подбадриваемые криками односельчан, приступили к расспросам.

Ты кто?
– сурово, пряча за грубостью собственный страх, спросил староста.

Да я вам битых три часа толкую: Феаген я, сын Ормена!
– простонал юноша, измученный жаждой и ожиданием смерти.- И что вы за люди такие?!

Нормальные мы люди - голышом по голубятням не лазаем!
– отрубил староста.

Остальные парламентеры одобрительно загудели, радуясь, как находчиво отвечал их староста этому странному существу.

Более всего раздражало, что демон не просился, не умолял, а лишь ругал глупых гусаков, которые не могут поднять сетку и выпустить человека на свободу.

Рассказывай, если ты и впрямь сын Ормена, как поживает твой отец!
– вопросил староста.

Что ты! Что ты!
– замахал юноша руками.- Разве ты не знаешь, что отец мой уж три года, как отправился в царство мертвых?

Я-то знаю!
– протянул староста.- Но и демон, обитающий в подземельях, может там встретиться с отцом Феагена!

Женщина, которой нелегко было сдерживать смех, прикрыла рот платком и прошептала сквозь зубы, чтобы не рассмеяться:

Пусть он расскажет, как попал на одну жердочку с птичками!

Рассказывай! И гляди - не лги!

Юноша замялся: не очень-то красивую историю придется рассказывать.

Что ж ты? Или язык проглотил?-староста острым концом посоха постарался приободрить демона, ткнув палкой в ребра.

Парень хотел, было, тут же, на ходу придумать подходящую историю, но, как на грех, воображение, не любящее суеты и вообще предпочитающее тишину и лунный свет, махнуло хвостиком и увильнуло: ничего, чему бы односельчане поверили, парню в голову не приходило.

Демон, раз молчит!
– сухо вынес приговор староста. И обернулся к односельчанам:

Эй, мужчины! Несите зажженные факелы! Женщины, складывайте хворост и сучья вокруг голубятни! Сейчас демона палить будем!

Кое -кто из самых азартных со всех ног тут же бросился выполнять распоряжение.

Сейчас расскажу!
– видя, что другого выхода нет, тяжко вздохнул юноша.

Итак, была ночь, полная звезд,- начал парень, чтобы потянуть время.

Но староста его остановил:

Ты давай к делу! И без лишней лирики!

Будете перебивать, я вообще никогда не закончу!

И не надо!
– хмыкнул староста, многозначительно покосившись на кучи принесенного к голубятне хвороста. Горящие факелы в ярком свете дня казались алчными глазами, выжидающими жертву.

Хорошо-хорошо!
– забеспокоился парень и уже не отступал от канвы повествования.