Как от той стены на реке.

– Почему ты тогда сказал: «Это – не Земля»?

…Самарин, как ты думаешь, какой нынче год на дворе?

У Самарина застучало в висках.

– 3060. Конец апреля.

– Кто тебе это сказал?

– Элиза Беккер во время тестирования. А потом вы сами поминали теорию относительности, пространственно-временной континиум… Получилось, что на Земле прошло тысяча лет с момента моего старта. Все выглядело логично… Значит, прошло гораздо больше времени? Но зачем было врать?

– Это – не Земля, Самарин.

Черный ящик мягко звякнул о журнальный столик, оставив тонкую царапину на полировке.

– Ну-ка, ну-ка.

Трэш умелым движением нацепил наушники на виски. Лицо его изумленно вытянулось. Он красноречиво взглянул на Самарина. Послушав еще немного, Трэш отложил ящик в сторону.

– Эту штуку можно круто продать. Такие вещи любят в Ароппе. Источников по ранней истории Аквилона практически не сохранилось. Часть из них в заброшенных архивах Карфагена. Но туда историков не пускают. Да, может, их и нет уже, этих архивов. Ты же видел, что там творится.

– Мы для вас – ферма?

– Не забывай, сынок, что мы дали вам жизнь. Ты никогда не задумывался, что история Толлана развивалась так быстро? Вы росли практически в идеальных условиях. Вам вовремя вбрасывались нужные знания. Надо сказать, что и Толлан многое значит для культуры Аквилона. Вы подарили нам замечательные вещи: баскетбол, прекрасные автомобили. Лучших боксеров мы выращиваем на Толлане…

– А зачем вам понадобился я?

– Корабль ВБС погиб…

– То, что мы считали кометой Рикса…

– Чем считали?

– Неважно.

Трэш, не спеша, очистил апельсин.

– Корабль погиб. Постоянный пост наблюдения ВБС на Толлане сообщил, что он попал в руки толланцев. Мне стало об этом известно. Точнее? моему агенту Эдварду Шуру. Мы знали, что ты полетишь на этом корабле. Мы думали, что вы узнали какие-то секреты ВБС. Если нет, то в крайнем случае можно было использовать засветку ВБС на Толлане для того, чтобы ослабить его позиции. ВБС, конечно, тоже на тебя охотился. Они не хотели, чтобы общественность узнала, что толланцы сумели создать сверхсветовой корабль.

– Почему же вы сразу мне все не объяснили?

– Да кто тебя знает, чем тебя в этом МБП накачивали…

– Значит, я все-таки клон?

– Выходит, что так…

– Ну так как насчет минеральной воды?

Из открытой дверцы миниатюрной морозильной камеры пахнуло весенней Антарктикой. Запотевшая бутылка опустилась на стол, отпечатав на нем влажный неровный круг. Вода, журча, наполнила стакан. Людвиг Оби немного отпил и вытер губы платком. Затем ослабил ворот сорочки.

– Людвиг Оби и Спилмен Раш, вы арестованы по подозрению в государственном преступлении, а именно…

– Присаживайтесь, присаживайтесь. Я знаком с содержанием ордера на арест.

– Что вы можете заявить по поводу обстоятельств вашего задержания?

Ван Дуум не садился, он исподлобья оглядывал кабинет. Где-то здесь, наверняка, замаскированные видеокамеры. Если он отклонится от процедуры ареста хотя бы на микрон, адвокаты ВБС съедят его на процессе живьем. Несмотря на свой внушительный послужной список, Ван Дууму еще не приходилось арестовывать людей столь высокого ранга. Он нервничал. Ван Дуум оглянулся на Шура в поисках поддержки. Шур развалился в кресле. Лицо его светилось довольством.

– Ван, успокойся и садись. Я предчувствую долгий, но, самое главное, выгодный и приятный торг. Поставь у входа охрану, чтобы нам никто не смог помешать.

Ван Дуум нажал кнопку вызова, закамуфлированную под запонку. В коридоре раздался топот ног. В дверь просунулось веснушчатое лицо.

– Гэр, – приказал лицу Дуум, – возьми взвод из наиболее надежных и выставь караул у этого кабинета. Мы будем снимать показания с задержанных. Скажи Скретчу, чтобы они описывали документацию…

– Не дай Бог, хоть одна бумага пропадет, офицер… – Спилмен Раш внимательно глядел, что делается за окном.

Шур вскочил мягко и быстро, словно проснувшийся кот. Раш среагировал мгновенно, но все-таки на долю секунды не успел. Кованый походный ботинок Шура врезался в его промежность, как игривый пес в колени хозяйки. Раш скорчился на полу. Людвиг Оби неодобрительно покачал головой. Шур вынул из нагрудного кармана лейкопластырь и грубым движением заклеил Рашу рот.

– Не люблю, когда много болтают, – пояснил он, – особенно Разговорники.

После этого он удовлетворенно отряхнул руки и отошел. Ван Дуум попытался было возобновить разговор, но Шур внезапно вновь подскочил к лежащему на полу Рашу и ударил его по ребрам так, что отчетливо послышался хруст.