Почему-то онъ все прислушивался, не раздается-ли въ передней звонокъ и не идутъ-ли къ нему докладывать о приход гостя.

Было около часа и ему пора было итти завтракать. Безъ сомннія, онъ не могъ ждать къ себ Льва Александровича въ то время, когда онъ вступалъ въ должность. Онъ ждалъ кого-то другого. И вотъ торопливо вошелъ къ нему лакей.

— Ну, что тамъ? — спросилъ едоръ Власьевичъ.

— Степанъ Михайловичъ… Желаютъ на минуту…

— Ахъ, проси, проси…

Лакей исчезъ, а едоръ Власъевичъ быстро поднялся и выжидательно смотрлъ на дверь. Вошелъ Степанъ Михайловичъ. Ножанскій бросился къ нему.

— Ну-те, ну-те, разсказывайте. Ужасно меня это интересуетъ, — воскликнулъ Ножанскій, подошелъ къ нему и усадилъ его въ кресло.

Степанъ Михайловичъ Калякинъ по виду былъ человкъ незамтный — небольшого роста, худенькій, съ чрезвычайно рдкими волосами на голов, хотя еще не лысый, съ очень мелкими чертами лица. Но глаза его, небольшіе, быстрые, были очень умны.

На видъ ему было лтъ нсколько больше тридцати, а одтъ онъ былъ въ мундиръ того самого вдомства, къ которому принадлежалъ едоръ Власьевичъ. Служебное положеніе у него было странное: чиновникъ особыхъ порученій, это, конечно, довольно опредленно, но обыкновенно такіе чиновники бываютъ пріурочены къ какому-нибудь пункту. Калякинъ же оказывалъ услуги всему министерству и былъ своимъ человкомъ во всхъ департаментахъ.

Ножанскій еще при самомъ переход Калякина изъ училища правовднія на службу, отмтивъ его, какъ человка способнаго, умнаго, приблизилъ къ себ.

На этотъ разъ онъ не только догадывался, что Калякинъ придетъ къ нему, но даже ждалъ его.

Дло было очень просто. Наканун Калякинъ былъ въ министерств, было упомянуто о завтрашнемъ вступленіи Балтова въ должность. едоръ Власьевичъ высказалъ, что его ужасно интересуетъ, какъ это выйдетъ, и Калякинъ сейчасъ же предложилъ свои услуги бытъ тамъ и немедленно свои впечатлнія привезти ему.

— Ну-те, ну-те, говорите же! — нетерпливо восклицалъ Ножанскій.

— Интересно, очень интересно, ваше высокопревосходительство, — сказалъ Калякинъ своимъ чистенькимъ, яснымъ, но слабымъ голосомъ, и его тонкія губы сложились въ умную и чуть-чуть ядовитую усмшку. — Во-первыхъ, его превосходительство, господинъ директоръ департамента, изволилъ явиться не въ мундир, а въ сюртук.

— Что вы? Да неужели?

— Такъ точно, ваше высокопревосходительство, — полукомически подтвердилъ Калякинъ. — Тогда какъ весь департаментъ былъ бронированъ мундирами.

— Такъ это значитъ, что ему не успли сдлать… Его подвелъ портной… Но позвольте, однако… Вдь онъ вчера длалъ визиты. Не длалъ же онъ ихъ во фрак?

— Именно длалъ ихъ во фрак…

— Откуда вы знаете, Калякинъ?

— Какъ откуда? Вдь я же хорошо знакомъ съ Полтузовыми. Вчера обдалъ у нихъ. А у Полтузова, Андрея Алексевича, онъ былъ. Ну, и вотъ Андрей Алексевичъ за обдомъ разсказывалъ, что Балтовъ былъ у него во фрак. Это ново. Онъ начинаетъ крупной реформой… Одинъ мой пріятель уже сказалъ, что, если чиновники начнутъ ходить во фракахъ, то не будетъ никакой разницы между чиновникомъ и адвокатомъ, а этого никакъ невозможно допуститъ.

— Ну, къ длу, къ длу…

— Да дла-то никакого не было…

— Представленіе было?

— Да, онъ представлялся.

— Онъ? Вы хотите сказать: ему представлялись?

— Нтъ, именно онъ. Чиновники департамента собрались въ большой пріемной комнат… Стало извстно, что пріхалъ… Иванъ Александровичъ, вице-директоръ, былъ уже внизу, въ полномъ вооруженіи, — при звзд, при лент, при орденахъ, и вдругъ его глубокое смущеніе: передъ нимъ партикулярный господинъ въ сюртук. Онъ даже подумалъ, не ошибка ли и въ первую минуту не зналъ, какъ обращаться; но Балтовъ, должно-быть, чутко угадалъ его, сейчасъ же протянулъ ему руку и они познакомились. Поднялись наверхъ. Блестящая плеяда чиновниковъ въ мундирахъ онмла и оглохла, когда увидла своего директора въ сюртук. Знаете, ваше высокопревосходительство, человкъ въ сюртук среди мундировъ производитъ впечатлніе оголеннаго, какъ будто бы его только что на улиц ограбили неизвстные злоумышленники. И вдругъ увидть оголеннаго директора!

— Вы не уклоняйтесь, мой милый, — сказалъ едоръ Власьевичъ.

И такъ какъ въ это время пришелъ лакей и доложилъ, что въ столовой ждетъ завтракъ, то Ножанскій прибавилъ:

— Пойдемте въ столовую, тамъ доскажете.

Калякинъ уже давно бывалъ у Ножанскихъ запросто. При встрч съ женой Ножанскаго онъ поцловалъ ей руку и, когда они сли за столъ, едоръ Власьевичъ объяснилъ ей.

— Степанъ Михайловичъ разсказываетъ о первомъ появленіи Льва Александровича въ департамент. — И такъ…

— И такъ, поднялись наверхъ, — продолжалъ Калякинъ. — Чиновники выстроились по стн почти въ военномъ порядк. Иванъ Александровичъ сказалъ: ваше превосходительство, позвольте вамъ представить служащихъ департамента.

Тогда Балтовъ началъ подходить ко всмъ въ томъ порядк, какъ стояли. Иванъ Александровичъ называлъ должности и имена, а онъ всмъ протягивалъ руку. Это была довольно длинная исторія, но онъ продлалъ ее добросовстно, а, когда кончилъ, отступилъ на середину и вс ждали, что вотъ сейчасъ онъ скажетъ какую-нибудь глубокомысленную и мткую рчь. И знаете ли, ваше высокопревосходительство, что онъ сказалъ? Онъ сказалъ слдующее: Господа, хотя мы и познакомились, но мы, конечно, еще не знаемъ другъ друга. Это взаимное знакомство лучше всего пріобртется въ дружной общей работ. Для меня несомннно, что вс вы любите свое дло и хотите добросовстно служить ему, иначе вы не состояли бы при немъ. Я же явился къ вамъ только для одной цли — работать. Итакъ, будемте усердно и добросовстно работать и въ этой работ мы скоро узнаемъ и оцнимъ другъ друга.