— Почему? Это же искусство, — спокойным, размеренным, как и ее движения, голосом, пропела длинная старушка, что тянула нить.

Толстушка Посси вскричала нетерпеливо:

— Наконец-то я нашла горничную по своему вкусу, а вы хотите отправить его снимать боевики! — и обратилась к Швайгеру: — Пол мыть умеешь?

— Нет, — гордо сказал Швайгер.

Зевс охнул и схватился за голову.

— Умеет, — крикнул он, — еще как!.. — и вкрадчиво произнес: — Знаете, может, пока посмотрите на бумаги?

— Конечно, — сказала довольная Посси.

— Да — да, — кивнули ее сестры.

— Принеси-ка мои очки, — велела Посси Швайгеру. — Они там, на столике у дивана, — она мотнула головой в сторону открытой стеклянной двери, ведущей с веранды в дом.

Швайгер кивнул, и мне послышалось, что его зубы скрипнули от злости. А может, у него просто челюсть в этот момент была так перекошена.

Он направился к двери.

— Надо проверить его в деле, — пояснила Посси, бросив взгляд на удаляющуюся задницу „горничной“.

Зевс достал из-за пазухи бумаги, развернул и раздал три листа старушкам. Сказал:

— Стороны: одна — я, другая — Вивиан Джемисон, Ричард Швайгер и мой сын Гермес. Вы его, кстати, не видели? Мы договорились здесь встретить…

Он не досказал, потому что из дома показался Швайгер, и тащил он по полу, схватив под мышки, Гермеса. Его ноги взрыхляли полосы на песке террасы.

— О боже! — сказал Зевс. — Что это с ним?

(Боги тоже говорят „О боже!“, забавно. Они о себе?)

— Я просила очки, — недовольно крикнула Посси, обернувшись к Швайгеру, — а не гостя! Не беспокойся Зевс — мы угостили твоего сына чаем, и он прилег отдохнуть… Ну чего ты его тащишь!

— Но он же одна из сторон, — произнесла спокойная худая прядильщица Тотти.

— А, и правда, — махнула рукой Посси. — А теперь марш за очками!

Швайгер вынул очки из кармана брюк и недовольно протянул толстушке. Зевс встал на колени перед Гермесом и шлепал его по щекам, тот промычал что-то, но даже глаз не открыл.

Швайгер направился к Вивиан.

— Куда? — рявкнула на него Посси, которая, надев очки, читала документ, но, похоже, не выпускала и все вокруг из виду. — Стоять. Место.

Теперь понятно, почему они до сих пор не могут найти себе прислугу.

Швайгер вернулся, встал рядом с Посси и заглянул в документ.

— А что за чай? — невинным тоном поинтересовался Зевс, щипая Гермеса за нос.

— От глупой болтовни, — сказала Хесси, кидая окрашенный виток очередного клубка на перила. — Нам его подарили, а испытать было не на ком…

— Действует, — сказал Зевс.

— Да — а, — протянула спокойная Тотти. — Он сразу и замолчал, и фр — р, — она сделала неопределенный жест рукой. — Ой, чуть нить не порвала.

Зевс вздрогнул. Чего это он? Я оглянулась. Томасу, похоже, тоже стало немного не по себе от этих вскользь брошенных слов.

Я незаметно попятилась к нему, пока Зевс продолжал тормошить Гермеса, попутно отвечая старушкам, что „Да, чай попался очень крепкий!“

Только я прошептала Томасу: „Эта нить, она, что, какая-то особенная?“ и он наклонился ко мне, чтобы ответить, как Тотти воскликнула сокрушенно:

— Нить совсем запуталась!..

— Да что ты! — горестно отозвалась Хесси и даже уронила клубок целиком в ярко — оранжевую краску.

Зевс, поднявший голову от Гермеса, увидел оранжевый клубок, и сказал:

— Ну и повезло же кому-то!

— И не распутать! — говорила в это время о своем Тотти и добавила виновато: — Такая шерсть попалась — сплошь комки!

— Запуталась так запуталась, — проворчала Посси, — давай обрежу!

И вынула из кармана золотые ножницы.

Зевс побледнел, Вивиан замерла, Швайгер в недоумении смотрел на всех, а Томас шагнул к столу и произнес беззаботным голосом:

— Позвольте мне помочь? Может, я распутаю ее?

— Хм, — проскрипела Посси и пощелкала ножницами в воздухе. — Попробуй.

Томас занялся клубком. Он был спокоен и улыбался, но на лбу его блестели капельки пота, а руки двигались осторожно, будто он мину обезвреживал!

Да что здесь происходит?! Похоже, я пробормотала это вслух, потому что Вивиан, стоявшая рядом, сказала:

— Ты дура, Алисия? Не понимаешь? Эта нить — чья-то жизнь…

Не может быть, это что-то уму непостижимое… Чья-то жизнь??

— Готово, — сказал Томас.