Шрифт:
— А к какому?
— К ближайшему.
— А вам зачем?
— Утопиться.
— ???
— Амур по моей просьбе выпустил стрелу, но до вас она, похоже, так и не долетела. Зачем мне теперь жить?
— Действительно… Ой, простите, а вы что, меня… это… ну… как бы сказать… Я вам нравлюсь?
— Давно.
— Как это?!!
— С детства.
— ???
— Вы похожи на мою маму. А маму я с детства люблю.
Девушка постепенно пришла в себя и с интересом стала рассматривать Гоша.
— А вы не откуда сбежали?
— Сбежал. С работы, на 13 минут раньше…
Гош подошел еще ближе к девушке и попытался взять ее за руку. Девушка оттолкнула его и недобро ухмыльнулась:
— Где вы столько пошлости набрались?
— А это… Еще в школе.
Сидевший в кустах тощий ворон брезгливо клевал ржавую гайку. Одинокий пенсионер невдалеке крошил батон и разговаривал с воробьями.
— Девушка, а давайте серьезно. Я — молодой и красивый. Вы — так, вообще, идеал. Выходите за меня замуж!
— Я отдаю должное вашему молодому задору и безграничному нахальству, но шутка слишком затянулась. Может придумаете что-нибудь пооригинальней?
Придумывал Гош не долго.
— Вы знаете, у меня дома есть уникальная коллекция боевых ос. Я ее никому не показывал, но для вас я сделаю исключение.
— Польщена, конечно. Но к вам домой я не пойду. Во-первых, воспитание не позволяет к незнакомым юношам в гости ходить. Во-вторых, я ос-то обыкновенных боюсь, а боевых, так тем более.
— По первому вопросу могу сообщить, что зовут меня Игорь. А вас как?
— Яна.
— Очень приятно. А осы… они же ночные боевые осы, днем они спят.
— Какой же смысл на них, на сонных, смотреть?
— Они так смешно во сне похрапывают…
— Таких развлечений у меня и дома хватает.
— Так вы замужем?
— Была бы я замужем, уж точно с тобой бы сейчас не разговаривала. Брат с отцом храпят.
— А от чая с лимоном не откажитесь?
— Откажусь.
— Причина?
— Вы же ко мне приставать будете.
— Конечно, буду. Но как в футболе — без рук.
— Это, безусловно, вселяет оптимизм. Но нужны гарантии.
— Я расписку напишу.
— Ладно, поверю. Веди, где там твои лимоны.
— Совсем недалеко, вот за этим зданием.
Молодые люди проследовали в нужном направлении, причем Гош все время пытался взять Яну за руку.
Холостяцкое жилище соискателя наследства не поражало образцовым порядком.
— Ты пыль специально что ли с улицы носишь? С какой целью?
— Я в нее собираюсь цветы высаживать, чтобы оживить свою берлогу.
— Вот насчет берлоги — это в самую точку. А ну-ка, веник мне, совок, швабру и тряпку. Живо!
— С нашим, так сказать, удовольствием.
Через полчаса жилище Гоша сияло, как серебряная монетка на дне бассейна.
— Где теперь заварку искать? — растерялся поначалу Гош.
— Только не на обувной полке, а, как и положено, в кухонном шкафу.
— А ложки? Чашки?
— Там же.
После чаепития активная Яна заставила Гоша вынести на улицу ковры и хорошенько их выбить. Потом была мойка окон, стирка занавесок и много еще чего.
Только к десяти часам пыл девушки иссяк. Но и Гош не выглядел свежим огурцом.
— На сегодня хватит. А завтра сделаем генеральную уборку.
— А эта какая была?! — поразился Гош.
— Ну, так, слегка убрались.
«Нет, я такие подвиги гигиенические не потяну».
Проводив девушку домой, Гош вздохнул и произнес:
— Не подойдет.
«Бастилия»
Дом, в который под давлением жизненных обстоятельств, был вынужден перебраться Гош, имел свою славную историю.
Постройки он был глубоко дореволюционной, поэтому в нем был просторный подъезд, обширные кухни, высокие потолки и большие балконы.
Прожив вместе с городом все перипетии неуравновешенной российской жизни, дом незаметно приобрел и все черты приютившего его населенного пункта, отражая в своих окнах бессистемные перемещения все время чем-то озабоченных граждан, он стал привычен и узнаваем, как Эйфелева башня в Париже, однако название получил по имени другого символа французской столицы — «Бастилия». Название такое дом получил, можно сказать, случайно. Не штурмовали его революционные матросы и не освобождали из него «политических». Просто как-то заезжий партийный руководитель, рассекая неестественно большим животом, как танкер бульбой, прохладный воздух тенистых улиц, остановился возле дома и снизошел до замечания, адресованного то ли небесам, то ли сопровождавшей его свите: