Проектный институт, в котором трудился Игорь Перов, в период перестройки оказался в положении туриста, потерявшего компас. Вялые попытки руководства найти заказчиков ничем путным не заканчивались. Но люди, соблюдая КЗОТ и относясь с уважением к трудовой дисциплине, на службу являлись и честно валяли дурака на своем рабочем мест. Это были золотые времена! Деньги на зарплату еще были, а какой-либо товар создавать уже было не надо, ввиду полного отсутствия спроса. Все понимали, что когда-то это все закончится, но в России привыкли жить сегодняшним днем, и это качество в данный момент пришлось как нельзя кстати. Рушилась великая держава, засыпая обломками весь мир, история заходила на новое кольцо своей спирали, а проектный институт, постепенно забывая чего он там вообще проектировал, спокойно стоял на обочине и тихо махал платочком на тот случай, чтобы, когда все образуется, о нем вспомнили.

Начальница отдела, в штате которого состоял Гош, крупная женщина с желтыми пальцами и непредсказуемым характером, часто посылала его, как самого молодого, в городскую библиотеку. Компьютеры тогда были с трехэтажный дом, и роль Интернета тогда выполняла библиотека, там все и получали необходимую информацию.

В этот раз Гош с удовольствием приступил к исполнению поручения, связанного с посещением библиотеки — на город навалилась июльская жара, и находиться в некондиционируемом помещении института было невозможно. А так он зашел на пляж, погрузил свое тело в относительно прохладные морские воды и слегка освеженный прибыл к месту назначения.

Городская библиотека, как и всякая библиотека провинциального города, не была похожа на муравейник. Здесь не метались люди в очках с толстыми линзами, за которыми блестели горящие взоры, в поисках книжных новинок. Здесь все было мило и патриархально. В читальном зале, если не считать старую женщину, выдающую книги, находились только две девушки, видимо студентки, полностью поглощенные изучением чего-то для них важного.

Гош выбрал необходимую литературу и собирался пройти к одному из множества столов, как вдруг одна из девушек оторвала свой взор от уже успевшей ей надоесть книги и посмотрела на юношу. Тот сразу же вспомнил о своей, все еще не решившейся, проблеме. Несколько позже, увлекаемый уже не первоначально возникшими мыслями о наследстве и необходимости жениться, а вполне здоровым чувством влечения полов, направился к девушке.

— Рядом с вами свободно? — в пустом зале этот вопрос Гоша прозвучал неудачной шуткой.

— Занято. Должен прийти автор книги, пояснить мне некоторые моменты, — девушка слегка прищурилась, как бы оценивая Гоша — сколько он будет стоить, если отвести его на аукцион.

— Это не беда. Когда он придет, я встану, — Гош устроился радом и разложил на столе книги и достал из папки тетрадку и ручку.

Вторая девушка, сидевшая в зале, и, естественно, наблюдавшая за всем происходящим, недовольно кашлянула, гордо встряхнула волосами и почему-то осуждающе посмотрела на портрет Гоголя.

Буквально через минуту, отставив в сторону сразу оказавшиеся ненужными книги, ручки и тетради, молодые люди горячо зашептались. Они радостно обменивались впечатлениями, как старые знакомые после долгой разлуки.

Девушка, которую не выбрал Гош, не вынесла столь бурного общения, происходящего без ее участия и у нее под боком, собрала свои вещи, сдала книги и гордо покинула помещение.

Молодые шептались, как мыши в углу избы.

— И что, ты хочешь сказать, что у тебя нет девушки? — Эльвира, так звали собеседницу Гоша, недоверчиво сузила глаза.

— Говорю же тебе, нет. А как хочется! У-у-у! — Гош тоскливо завыл.

— Не волнуйся так. У тебя все еще впереди. Будет у тебя девушка, будешь с ней встречаться…

— Скорей бы уж!

Библиотекарь, уже давно недружелюбно поглядывавшая на нарушающих тишину, не выдержала и подошла к молодежи.

— Имейте совесть, граждане! Вы же в библиотеке! — эмоциональным шепотом устыдила она. Причем, когда произносила слово «библиотека», то часто заморгала ресницами, закатила глаза и сладко вздохнула.

У Эли покраснели щеки, и она стала смотреть на Гоша уже недоброжелательно. Тот, поняв, что дальнейшее углубление отношении не представляется возможным, пересел за другой стол и принялся за работу.

«И с этой прокол», — подумал Игорь, погружаясь в изучение балок и арковых перекрытий.

Один из жителей «Бастилии», дед Гордей, как говорил Гош, был «уникальным чуваком». Раненый еще в Гражданскую, он часто вслух очень громко разговаривал сам с собой.

Идя по улице, он мог ни с того ни с сего начать кричать:

— Сейчас мы все пойдем в атаку! Против тачанок, аэропланов и белогвардейских сабель. Никто не вернется. Погибнут все! Раненых и трусов уничтожат заградительные отряды НКВД. За Родину! За Сталина! Вперед!

Бабка Мироновна, зная такие приколы своего деда, использовала их в своих интересах. Когда Гордей начинал в очередной раз изрыгать слова и междометия, она, измученная отсутствием собеседников, довольно-таки удачно подстраивалась под деда, и у них получалось некое подобие диалога.