А я вздохнул. Везде, всегда и всюду будут находиться те, кто считает себя очень и очень сильным, сильнее не то что меня, а вообще кого угодно. И такие как я вызывают у них только одно чувство, а точнее желание, а заключается оно в следующем: а ну как я сейчас дам этому здоровому и все как увидят, что я самый, самый. Но факт остается фактом. Ни один человек не сравнится с нашим племенем, уж такими нас сотворил Отец. Поэтому, как это не прискорбно, я сделал шаг вперед и резко без замаха ударил кулаком левой руки Трофима в подбородок.

Вы даже представить себе не можете какой грохот создало безвольно падающее тело крупного мужчины, который своими габаритами больше напоминает медведя, чем человека.

Из-за спины раздался восторженный возглас Зосима.

– Вот это да, мать так, через левую ноздрю. Вот это здорово, вот это вы дали, да так его направо через колено.

Зосим подскочил к лежащему старосте. Склонившись над ним, он дотронулся руками до лица Трофима. Убедившись что доблестный староста не умер, а просто отключился и ничего при этом себе особенно не зашиб, Зосим повернул ко мне восторженное лицо и под стать лицу голосом произнес:

– Господин, так как же это, нашего Трофима вся округа боится, а когда он еще напьется, так даже покойный Данило, от него убегал, аж пятки сверкали по всей деревне. А тут - как бац, и лежит Трофимушка. Да дела...

Поморщившись, я усилием воли зарастил ссадины на кулаке, все-таки подбородок у старосты был конкретно, как из доброй стали. И молча посмотрел на Зоську, выждал пару минут, за которые до моего провожатого дошло, что я могу сделать лично с ним, если ударю его по подбородку, я сказал:

– Так, Зося, тащи-ка ты водицы из колодца, да поживей, а то ночка скоро, а нам со старостой еще о многом погутарить надо, а он видишь в данный момент времени зачем-то прилег отдохнуть. Не порядок это, надо бы исправить.

Зосим вскочил как ужаленный и понесся к колодцу. Набрал ведро воды, бросился обратно, да так с разгону и вылил воду на лежащего старосту. А тот почти мгновенно открыл глаза и удивленно посмотрел на меня.

Не подымаясь с земли, потрогал себя за подбородок и произнес:

– Так вы, Господин, человек то хороший, ради такого и за стол не грех сесть, та по чарке выпить. Вот.

Сидя за прекрасно сервированным столом, после хорошей баньки и заливая в себя самогон двойной очистки, я впервые за много дней почувствовал себя счастливым. Как плохо день начинался и как хорошо он заканчивается, я аж захотел зайти в ближайший храм, посвященный Светлому Богу, спасибо сказать, а то еще обидеться и больше так хорошо мне никогда не будет. А сейчас даже Трофим с синяком на пол скулы не портил мне моё личное счастье. Его пьяные попытки вместе с Зосей исполнить местные шлягеры довольно-таки приятно радовали мой слух. А что? Все равно лучше тех песен, которые исполняли пьяные барды в местных кабаках и тавернах. Приятный, но к сожалению, невнятный бас Трофима дополнялся фальцетом, иногда срывающимся на молодой басок, Зосима и проникал ко мне в голову. Навевая самые приятные ассоциации.

Закончив петь, староста деревни Ближний Брод уставился на меня помутневшим взором и произнес банальное, уже не раз звучавшее за сегодняшний вечер:

– Уважуха!

И потянулся за бутылью с самогоном. Но как бы мне не хотелось продолжения, я решительно вмешался в этот процесс, перехватив его руку на подступах к заветному бутылью и с нажимом в голосе произнес:

– Так, Трофимушка, давай о деле поговорим! А то только и делаем, что пьем и закусываем, а нужно еще и поработать. А?

Глаза присутствующих за застольем недоуменно уставились на меня, потом в лице моего Зоськи произошла удивительная перемена: губы раздвинулись в улыбке, аж уши покраснели, он быстро подцепил малосольный огурчик, отправил его в рот, прожевал, запил колодезной водичкой, которая кстати здесь была очень даже ни чего, вкусной и в меру прохладной:

– Так это, господин, Трофим о деле и говорит. Так ведь, Трофимушка?

Староста в подтверждение слов Зоси энергично кивнул своей буйной головушкой и снова потянулся к бутылью с самогоном.

Но я решил все-таки не отставлять разговор на потом, Потому что всерьез опасался, что потом просто не будет, так как оба моих собутыльника медленно, но от этого не менее уверенно, продвигались к полной нирване, когда не то что ответы на мои вопросы, а собственные имена не так просто вспомнить. А на ум приходят только рассуждения о высших материях, а на утро задается себе главный вопрос. А не наделал я в штаны вчера? И если да, то кто их с меня снял?

– Трофимушка, - я решил добавить в свой голос, чуточку слащавости, - ответь мне на один вопросик. Как часто чудище к вам ходит?