Шрифт:
Ближе к полудню небо затянуло свинцово-серыми тучами, поднялся сильный ветер, хлынул дождь и воды принялись швырять корабль с волны на волну.
– Убрать паруса! – командовал капитан Жилль, стараясь перекричать рев надвигающейся стихии.
Фантус из последних сил сохранял спокойствие, глядя на огромные волны, норовившие проглотить корабль целиком. «Соленый Волк» трещал так, словно каждую минуту собирался развалиться на куски, отчего Пилат стремительно впадал в панику, грозившую перерасти в истерику.
– Рубить мачты! – скомандовал капитан.
С трудом удерживаясь на ногах на сильно качающейся палубе, Ирвин подошел к Жиллю.
– Плохи дела, да?
– Плохи, малыш! Очень плохи! Если буря не стихнет, нас просто переломит пополам, как сухую щепку!
– Неужели ничего нельзя сделать?
– А что тут сделаешь? Иди, присматривай за своими друзьями, чтобы их не смыло за борт!
Огромные волны то и дело врывались на палубу, раскачивая корабль, не переворачивался он лишь благодаря чуду.
– Все лишнее за борт! – скомандовал капитан. – Скорее, черт вас подери!
Ирвин бросился искать своих друзей. Они сидели в камбузе, туда же умудрились затолкать еще и Полла.
– Ну, что? – бросился к юноше пес. – Погода улучшается, правда?
– Нет, шторм становится сильнее. Капитан говорит, что нас может переломить…
И вдруг, словно в подтверждение его слов, раздался сильный треск.
– Не-е-е-ет! – завопил Пилат. – Только не это!
– Так, давайте скорее в лодку, – заторопился сроут, – у нас все готово.
– Мы не можем вот так взять и сбежать в ответ на гостеприимство! – возмутилась Амиель.
– Если хочешь, можешь оставаться, а я не желаю погибать в самом расцвете лет и сил! Ирвин, хватай Полла и пошли скорее! – выпалил Пилат.
Они поднялись на палубу. Там царил полнейший хаос.
– Течь в трюме! – раздавались крики матросов. – Пробоина левого борта!
– Надо помочь! – крикнул Ирвин и бросился на поиски Жилля.
– Вот так они все и утонули из-за большого сердца маленького мальчика, – проворчал Пилат.
Фантус пытался тащить Поинтбулла в нужном направлении, но единорог упирался и оглядывался в поисках Ирвина.
Юноша разыскал капитана и, закрывая лицо от беспрерывно бьющих струй дождя, прокричал:
– У вас течь и пробоина! Надо что-то делать!
– Я знаю, – капитан был на удивление спокоен. – Вот что, малыш, я обещал Дроту позаботиться о вас, но единственное, что могу сейчас сделать, так это посадить в лодку и отдать на произвол судьбе. Шансы спастись у вас есть, накиньте на шею вашему крылатому коню веревку и он вывезет вас из бури, как из ямы. Ты понял меня, сынок?
– Нет, капитан, мы вас не оставим.
– В лодку, Ирвин! – сердито сказал Жилль. – Это приказ!
– Слушаюсь, капитан, – юноша печально смотрел на Жилля.
Снова послышался сильный треск, корабль затрясло и Жилль, быстро обняв Ирвина, подтолкнул его к лодке, где уже сидели Амиель, Фантус и Пилат.
– Ирвин! – махали они руками. – Сюда! Скорее!
Жилль быстро сделал для Полла упряжь, а матросы, как могли осторожно спустили лодку на беснующуюся воду.
– Капитан Жилль! – крикнул Ирвин уже из лодки. – Идемте с нами!
– Капитан уходит с корабля последним!.. – донес ветер его слова.
Друзья смотрели, как капитан твердо стоит на страшно качающейся палубе до тех пор, пока корабль не отнесло далеко в сторону и он не скрылся из вида.
– Они же не погибнут? Не погибнут, нет? – плакала Амиель, прижимая к груди насквозь промокшего сроута.
Пилат с Ирвином крепко держали концы веревки, склонив голову, словно один на один сражаясь с ураганом, Поинтбулл летел над волнами сквозь бурю. Лодку то и дело захлестывала вода, тогда Амиель с Фантусом вычерпывали ее большими серебряными тарелками, припасенными сроутом. Не обращая внимания на сверкающие молнии и сильный дождь, Поинтбулл тащил лодку сквозь ураган, будто знал, что жизни его маленьких друзей зависят теперь только от него.
Глава двадцать седьмая: Граница
Шторм бушевал всю ночь и стих только к утру. К этому времени Пилат успел прочитать с полсотни молитв собственного сочинения и отпустил грехи всем, включая Полла.
Буря прекратилась так же неожиданно, как и началась, небо прояснилось, волны присмирели. Ураган превратился в легкий ветерок, а потом и вовсе исчез. Утреннее солнце быстро высушило одежду потерпевших кораблекрушение, затвердев коркой, ткань покрылась белыми разводами. Измученные мореплаватели лежали на дне лодки и не могли поверить в свое спасение. Шея Полла была стерта в кровь веревкой, он плыл рядом с лодкой, давая отдых своим крыльям.