– Тебе видней, приятель, - снова протрубил Гарал.

Из комнаты вышли Ассаи и Алла. Девушка окончательно пришла в себя.

– Узнал?
– строгий вид предводителя немного удивил Крамира.

– Не густо. Нужно еще кое-что попробовать.

– В другой раз. Сейчас лучше вернутся домой.

***

Рокочущий движок мотоцикла заглох у очередной пятиэтажной жилой коробки. Герман Прилуцкий снял шлем. Ночь давно завладела Парком. У подъезда грелись рабочие, разведя костёр из досок сломанного забора и прочего подножного хлама. Они покинули рабочие места несколько часов назад, теперь распивали горячительные напитки, что-то похуже самогона или самого отвратительного спирта. Герман подошёл к компании, остановился. Мужики повернули головы в сторону незнакомца. На полулюдях висели старенькие, изъеденные молью полушубки, захваченные из прошлой жизни, у одного мужика висел потрепанный пуховик. На ногах спортивные штаны или что-то матерчатое, дешевое и ноское. Вместо обуви разорванные кеды или пошарпанные ботинки, принявшие за годы эксплуатации бесцветный облик и далеко непрезентабельный вид. Рабочие уставились на Германа так, будто встретили страшного монстра. По большому счёту так и было. Мужики, каждому из них было лет по тридцать-сорок пять, кинулись врассыпную, как мальчишки, уступая дорогу Герману. Прилуцкий пренебрежительно изучил каждого, но словно не обнаружив искомого, оторвал придирчивый взгляд и вошёл в дом. Его временная служебная квартира располагалась на четвёртом этаже. Всё самое необходимое: кровать, стол, кухня с минимальным набором посуды, санузел. Герман поставил чайник на газ, скинул кожаный комбинезон, прошёл в ванную, включил душ и встал под него, упершись лбом в стену, уложенную кафелем. Его кожа с некоторых пор была не слишком чувствительной к прикосновениям. И не важно чьи они: воды, ветра или ласковой девушки. Собственная кожа начала грубеть, становилась будто чужой. Герман понимал причины таких перемен, но особой радости не испытывал. Мотоцикл, чин, возможности и квартира с авто на большой земле - всё, что дала ему служба в Вооруженных Силах ОФ. К тому же его тело стало объектом опыта. Удачного, но несовершенного. Кем он станет, и насколько это может быть неприятно ему не сказали, а он и не спрашивал. Просто согласился на сказочные условия и отдал своё молодое, здоровое тело на расправу фанатичным учёным из "Нигмы". Герман не редко спрашивал себя, а чем он лучше почти что миллиона "нарушителей", которые прозябают в Парке? Часто находил ответы, но их всегда набиралось чуть больше, чем причин причислять себя к этому серому слепому стаду баранов. Герман нашёл того "проникновенца". Им оказалась девушка, которую он упустил в последний момент. Она попала к сектантам. Их касаться надобности нет, но её выцарапать оттуда необходимо. Любыми способами. Приказ начальства. Однако глупость, честное слово. Находить "проникновенца", тратить силы, время и ресурсы лишь затем, чтобы схватив её, вколоть анималоид и снова кинуть в Парк. Но с приказом не поспоришь. Внезапно "Нигма", Комитет и лично генерал Эррор всполошились, требуя предоставить им этого "нарушителя". Особенно засуетилось начальство, когда выяснилось, что Алла Андо приходится дочерью покойному Михаилу Андо, известному в прошлом учёному и научному деятелю НИИ "Нигма". Герман вытерся насухо, кинул полотенце в стирку, надел свежее бельё. Присел на кровать, взял мобильный с тумбы у кровати и набрал знакомый номер.

– Мне нужно кое-куда наведаться, - без приветствия начал разговор Герман.

– Но просто так покинуть Парк даже тебе не разрешено.

– Ролло, старина, прикрой меня на службе. Пиши отчёты, ну мол, я всё еще ищу ту девчонку, а она в лапах Ассаи. А туда так просто не влезть, сам знаешь. Постараюсь обернуться за несколько дней.

– Что ты задумал?
– старик Кинг был взволнован, но переубеждать напарника не стал.

– Хочу выманить напуганного зверька. Просто так теперь не выйдет, уверен, её оберегают. Не понимаю, почему с этой сучкой так возятся!

– Да уж, - промычал в трубку координатор Германа, - снова какие-то сомнительные цели, планы и всё такое. Ты же знаешь наше командование, вечно им не сидится на мягком месте.

– К их заморочкам я давно привык. Но Комитет, еще и нигма эта. Не понимаю, хоть убей.

– Поймаешь ее, вот и спроси, чего это она так понадобилась всем верхушкам там и тут? Вдруг ответит?

– Поживём - увидим.

"Тойота-камри" остановилась у одноэтажного невзрачного здания с несколькими большими окнами и прохудившейся крышей. Аргун во всём покорно следовал указаниям Рустама. Они вышли из авто, вошли вовнутрь. Помещение пропахло потом и резиной. Это был тренировочный зал, небольшой, но вмещавший в себя несколько рингов и тренажеров. На улице давно стемнело, а окна были такие грязные, что Аргун не сразу разобрал сквозь темные очки, куда он попал. Рустам прошёл мимо спортивного инвентаря, с шумом распахнул деревянную дверь, начал спускаться в подвал. Аргун шёл за ним. Еще одна дверь, узкий коридор. Послышались возбужденные возгласы, крики. Воняло табаком, сыростью и кровью. Они вышли в зал, наполненный людьми, которые гудели и орали, силясь перекричать друг друга. В основном мужчины, многие раздеты по пояс. Сейчас гул стих, и увлеченные полулюди что-то оживленно обсуждали, разбившись на небольшие группки. Рустам махнул Аргуну, зовя за собой и тут же окликнул кого-то из толпы. К парню, расталкивая локтями возмущавшихся полулюдей, подскочил худой старикашка с седой и длинной бородой. Он горячо поприветствовал своего давнего приятеля и подставил ухо говорившему Рустаму. Аргун осмотрелся и только теперь увидел ринг, выполненный в виде шестиугольника с прозрачными бортами-стенами, похожими на те, что разделяют хоккейную площадку и зрителей. Помещение тускло освещалось, поэтому казалось тесным и душным. Только ринг был подсвечен ярко, так, чтобы ненасытные зрители могли разглядеть каждое движение бойца. Сейчас ринг пустовал. По-видимому, это местные бои без правил, подумал Аргун. Но вот только что здесь делает он? Не иначе, как ушлый парнишка хочет устроить ему ещё одно испытание.

– Эй, Аргуша, сюды иди, ко мне!
– кричал Рустам, размахивая руками. Аргун подошёл ближе.

– Хочешь, познакомлю тебя с важным человеком? А? Конечно хочешь, ты ж тут вообще никого кроме меня не знаешь, - Рустам как-то нервно захихикал, похлопывая своего нового друга по плечу.

– Барабан, этот парень что надо, - продолжал Рустам, обращаясь уже к старичку с бородой, - сможешь поставить его на бой? Знаю, новичок, понимаю, что толпа будет негодовать, если шоу обломится, но давай попробуем?

Барабан воззрился на Аргуна тяжелым, многотонным взглядом, и стал изучать его словно лошадь, которая должна состязаться на бегах. Сам старик был ростом ниже среднего, лысая голова, голый крепкий торс и спортивки на ногах, заканчивающиеся то ли лаптями, то ли старыми, рваными сандалиями.

– На кой хер ему эти дебильные очки? Он что, лётчик что ли?
– Аргуна немного опешил, когда услышал голос старика, который ему, старику, совершенно не соответствовал. Казалось, посторонний голос, принадлежащей скорее Джереми Кларксону, накладывается на чужую картинку. Но реальность заставляла верить, что этот хрипяще-басящий мужичок истинный хозяин своих голосовых связок.

– Просто глаза у него жуть, б-р-р. Как вижу, в дрожь бросает. Желаешь глянуть? На, смотри! Аргун, покажи барабану свои глазки.

Аргун Ведев стянул окуляры. Барабан меньше минуты дотошно вглядывался в белые, холодные зрачки человека, наконец, показал жестом, что очки можно вернуть на место.

– Откуда у тебя такая метаморфозина?
– прищурился старик.

– Он не говорит. Немой, наверно. И писать, похоже, не может. Чёрт его знает, почему, даже не спрашивай, - вмешался в разговор Рустам.

– Где ты его откопал, мальчонка?

– Удачно встретил. Ну, так, что? Устроишь бой? Посмотрим, на что моя находка сгодится?

– Против кого ставить? Фурункул подойдёт? Он как раз мне задолжал крупную сумму. Или окупит, или сдохнет, шакал поганый, - Барабан выругался и смачно сплюнул на холодный мраморный пол.

– Пятьсот энгов на Аргуна. Идёт?

– Полтысячи? Хренушки, давай меньше, а то я обанкрочусь с твоими выкрутасами. А если он после первой минуты сольёт? Не-е-е, нахрен мне такое счастье, скажи?
– Барабан хрипел всё раскатистей, косясь на Аргуна недоверчиво и как-то брезгливо.