– И для этого обязательно убивать людей?!
– возмутилась Алла.

– Ты говоришь о терактах? Знаешь ли, почти треть терактов, которые мы взяли на себя, совершал кто-то другой. Да, я понимал, на что иду и веду своих соратников, однако деваться некуда. СМИ заговорили о "перунцах", а меня объявили чуть ли не вторым Бен Ладеном. Помнишь такого? За ним охотились все спецразведки мира, и, в конце концов, вроде как убили. Но тоже не факт, журналистам верить нельзя.

– Зачем вам внимание?

– Считай, мы громоотвод. Или проводник, не знаю, как лучше сказать, - Ассаи часто повышал голос, стараясь перекричать шум двигателя, - просто мы хотим обратить внимание мировой общественности на некоторые вещи.

– Вы говорите о Парке? Почему же просто не снять видео и не выложить в глобальную сеть?

– Что ты, девочка моя, - снова усмехнулся Ассаи, - интернет давным-давно контролируется. Это не лучший вариант.

– Тогда что?

– Это потом. Скажу тебе о наших друзьях в секторе. Они уже не совсем люди, живут в подвальных помещениях, практически не появляются на улице при свете солнца. Это анималы, люди, переставшие принимать триутолан. Некоторые не колют его уже на протяжении семи-восьми лет.

– В кого же они превратились?

– В зверей, - угрюмо пробурчал Крамир, снимая солнечные очки. Алла внимательно посмотрела на своего второго спутника. Когда то она слышала, что нельзя строить психологический портрет человека на основе слов, сказанных о нём кем-то другим. Но почему-то в случае с Крамиром Алле хотелось верить. Её новый знакомый сразу показался кем-то, приземлившемся с другой планеты. Конечно, девушка понимала, что просто в её прежнем круге общения таких мужчин не встречалось. Она смотрела на Крамира со спины, отметила, что его грубый, вязаный свитер неясного болотного цвета с воротником под горло очень раздражает, но больше бесили какие-то нелепые, слишком длинные чёрные кожаные перчатки, плотно облегающие худые кисти рук. На ногах обыкновенные штаны, какие носят подростки, и кроссовки, грязные и кое-где рваные. А ещё этот непонятный ёжик коротких волос на тонком, осунувшемся лице. Алла внимательно изучала Крамира во время поездки, стараясь найти в его внешнем облике хоть что-нибудь положительное.

– Крамир, ты слишком категоричен. Они не звери, - Ассаи продолжал свой рассказ о городе, - просто те, кто отказался принимать навязанную сверху волю. И конечно странно, сначала инъекция животного гена, а потом препарат для ограничения мутационных процессов. Бред какой-то, согласись?

– Тогда зачем Комитету весь этот балаган?

– Я бы не стал утверждать, что только Комитет имеет право распоряжаться в Парке. Скорее тут хозяйничает "Нигма" и Лурье. Подумай сама, все иагизированные проходили медицинскую процедуру в его институте, ПСЫ, из которых сформированы отряды дозорных и патрули, тоже продукт деятельности Лурье. Этот город принадлежит не Комитету, он всецело отдан на потеху Ивану Лурье и его детищу, "Нигме". Зачем понадобились противоречивые методы нашему светиле науки - вопрос хороший, но ответа пока я не знаю.

"Опель" остановился неподалеку от высокого серого здания. Трио колесило по спальному району. Кроме них здесь изредка показывались полулюди, перемещавшиеся будто на корточках. Они выскакивали из очередного двора и ныряли в другой, как пауки, которые ловко ускользают от летящего в них хозяйского тапка. Остальные нарушители пахали в цехах, дожидаясь сумерек и конца рабочего дня.

– Видишь это высокое здание. Тут живёт "знать". Самая - самая. Их в округе таких домиков не мало, но этот привилегированней всех. Верхний этаж - пентхаус местного мэра, ты его должна знать, Роберт ГрадтЈ некогда ярый политический деятель, богач. Ирония судьбы: он отчаянно выступал против принятия сорок седьмого закона, а в итоге сам очутился здесь, да еще и властвует. Правда, полномочия его, мягко говоря, сужены междоусобными баталиями, но об этом тоже позже. Сейчас мы прокатимся в торговый район, я покажу, куда тебе стоит заходить, а куда нет. Заедем ещё в одно место. И обратно, скоро солнце потеряется за вечными тучами, а по ночам в городе слишком тревожно. Не будем попросту рисковать.

– С чем вы боретесь? И я увижу этих анималов?

– Мы хотим, чтобы Парк 300 жил по одним законам. Все пороки большого мира перенесли в этот маленький уголок отчаяния, где кукловоды разыгрывают выгодные им сценарии. Мы мечтаем разрушить устоявшийся порядок вместе с анималами, которых ты обязательно встретишь, - ответил Крамир конкретно и предельно ясно. Алла поставила маленький плюсик в уме Крамиру - девушка любила, когда люди выдавали суть дела без лишних слов.

– Но все люди, которые попали в Парк преступники. Они должны мучиться, они несут наказание, всё верно.

– Ты глупая девчонка?!
– Крамир гневно осклабился и развернулся к Алле лицом. Его глаза внезапно вспыхнули, а желваки забегали, как испуганные насекомые, - поверь, я когда-то думал как ты, но у меня были причины. Попав сюда, я стал размышлять. СМИ и власть рассказывают сказки про жизнь в Парке. Каково родственникам наказанного, которые остались на воле, будет узнать, что их сородич пашет, как прокаженный, а кто-то делает огромные деньги? Тот, кто не лучше, а во много раз хуже этого парня, живёт здесь как у Христа за пазухой. Бедняга украл пару тысяч из книжного магазина и загремел в сталелитейные цеха, а паршивая шваль, убившая не одного человека, снова жрёт и процветает. Это справедливость, по-твоему?!

– Справедливости среди преступников быть не может! Они все наказаны, каждый по своему, а нам, тем, кто ничего не нарушал, разве нам важно знать, чьи и как права нарушаются на зоне? Нет, нам пофигу!
– Алла начинала выходить из себя.

– Заткнись!
– проревел Вард, - ты по эту сторону, к тому же тебя ищут серьёзные люди, - теперь Крамир успокоился и снова смотрел на дорогу.

– Перестаньте спорить, - вмешался Ассаи, - у каждого своя правда, но дела, которые проворачиваются в Парке, грязнее и серьёзнее многих, которые не удавалось проводить в авторитарной Объединенной Федерации.