«Я смотрел, как на Древе Вечности распускаются цветы жизни». Эллисон вспоминала Мэтью Свейна и еще много-много друзей, которые были частью Пейтон-Плейс. «Я слишком легко теряю чувство пропорции, — призналась себе Эллисон. — Я позволяю всему становиться слишком большим и важным. Только здесь я понимаю размеры вещей, которые касаются меня».

Эллисон посмотрела на яркое голубое небо «бабьего лета» и подумала, что оно похоже на перевернутую чашку. Это ее успокоило, как и раньше, но теперь Эллисон поняла, что не нуждается в успокоении. Когда она встала и снова пошла к «Концу дороги», солнце было уже в зените. Дойдя до указателя, она прикрыла глаза ладонью и посмотрела вниз, на игрушечную деревню, которой был Пейтон-Плейс.

«О, я люблю тебя, — воскликнула она про себя. — Я люблю всего тебя. Твою красоту, твою жестокость, твою доброту и злость. Теперь я знаю тебя, и ты меня больше не пугаешь. Может, завтра или когда-нибудь в следующий раз ты и испугаешь меня, но сейчас я не боюсь тебя и я люблю тебя. Сегодня ты просто город».

Она бежала вниз по холму навстречу городу, и ей казалось, деревья поют ей разными голосами: «До свидания, Эллисон! До свидания, Эллисон! До свидания, Эллисон!»

Она испытывала такой излишек энергии, что бежала до самой улицы Вязов. Констанс окликнула ее у дверей «Трифти Корнер»:

— Эллисон! Я ищу тебя по всему городу! У тебя гость. Молодой человек из Нью-Йорка. Говорит, его зовут Дэвид Нойс.

— Спасибо! — крикнула Эллисон и махнула рукой.

Она торопилась и, когда дошла до Буковой улицы, бегом пробежала весь квартал до своего дома.