Всю жизнь Боузмен стремился быть первым, но всегда занимал второе место, словно над ним тяготел какой-то рок; вечно второй, всеми признанный игрок, который так никогда и не стал чемпионом мира.

Сам Боузмен признавался: «Мне страшно не везло. Пару раз мой кий расплющивался под самый конец турнира, и я вынужден был играть тем, к которому я не привык. Однажды в разгар соревнований у меня случилось пищевое отравление. В 1935 году мой шар выскочил за борт при выполнении решающего удара. На одном турнире я проиграл партию с разрывом в два очка и две – с разрывом в одно очко. В другой раз я сильным накатом удвоил борт и замкнул карамболь в партии с Хоппе, а судья его не засчитал. В 1953 году, если бы Зеке Наварра не провалил простой карамболь вокруг стола, он победил бы Килгора, и тот разделил бы со мной первое и второе места.

Помню партию, когда судья остановил игру и объявил, что «мистер Боузмен набрал сорок одно очко в восьми подходах». После этого я не смог набрать ни одного.

Самое удивительное случилось на первенстве 1936 года. Возле турнирных столов располагались большие окна, и холодный сквозняк дул на бильярдные шары из слоновой кости. Мне предстояло выполнить простой удар вокруг стола. Я ударил, как полагается, однако после отражения от третьего борта биток раскололся надвое! Ей-богу!

Согласно правилам, если бы хоть одна из половин замкнула карамболь, то очко было бы засчитано, но этого не случилось. Ни одна из половин не задела второго шара, и я в конечном счете проиграл».

В бильярд Боузмен начал играть рано. Его отец был владельцем бильярдного зала в Валледжо. Мальчик чистил столы и выносил мусор, а за это ему разрешали поиграть в пул. Через полгода он уже серьезно занимался трехбортным карамболем, а местная газета писала о новом феноменальном ребенке.

Один из репортеров так описывал игру Боузмена в 1970 году: «Я видел за бильярдным столом тощего рыжеволосого человека. Я наблюдал за стилем его игры, за его своеобразной манерой, за невероятной точностью его ударов, и мне стало не по себе. Он не колебался ни секунды. Еще до того, как шары останавливались, он был готов к следующему удару. Иногда он с нетерпением ожидал, пока биток перестанет вращаться на месте. Я никогда не видел, чтобы молодой человек так часто делал серии по пять, шесть, восемь очков… А когда промахивался, то на его лице читалось неподдельное изумление».

Боузмен видел многих выдающихся игроков Золотого века американского бильярда. Кроме того, он был великолепным рассказчиком и знал множество занимательных историй, связанных с этими именитыми бильярдистами. Так, например, он рассказывал о своей встрече с Джорджом Саттоном, которого когда-то болельщики называли Безрукий: – «фантастическая личность. Его руки были обрублены чуть ниже локтей, и тем не менее он набирал сотни и сотни очков в прямом карамболе иногда за каких-нибудь несколько минут. Я обедал вместе с ним во время первенства мира в Чикаго в 1933 году. Он посмотрел в меню и заказал тарелку супа. Я подумал, что он меня разыгрывает или что я должен буду его кормить. Когда суп принесли, он поднял тарелку и маленькими глотками осушил ее, не пролив ни одной капли. Официанты были изумлены. Кто-то подошел к столу и попросил у меня автограф, не обращая внимания на Саттона. Тот сказал: „Не хотите ли вы получить и мой автограф тоже?“ Болельщик растерялся и не знал, что сказать. Саттон зажал ручку между локтей и написал свое имя самым красивейшим почерком, который мне когда-либо приходилось видеть».

Не знал Боузмен, пожалуй, только Роберта Каннефакса, который также в свое время был одной из звезд бильярда, одним из первых чемпионов мира. Этот замечательный человек однажды после проигрыша так разозлился, что изрезал все сукно бильярдного стола перочинным ножом. Правда, затем ему пришлось возмещать убытки и покупать хозяину клуба новое сукно. Боузмэн говорил: «Я не знал его. Он умер в 1927 году, незадолго до того, как я переехал на Восток. У него была лишь одна нога. Я слышал, что иногда он сидел на такой мели, что бывало закладывал ее. Да! Шел в ломбард и закладывал свою искусственную ногу. Как только у него появлялось несколько баксов, он ковылял обратно и выкупал ее».

Боузмена болельщики просто обожали, поскольку их завораживали его наступательная манера и смелость в игре. Самые трудные удары игрок исполнял стремительно и порывисто. Бывало, что ему удавалось набрать 50 очков всего за тридцать минут.

Он славился своим сильным ударом. Порой он удваивал борт стола напротив даже в том случае, когда первый шар стоял на расстоянии в полбриллианта от борта.

Когда начались времена Великой депрессии, Боузмену все сложнее было сохранять хоть сколько-нибудь приемлемое существование. В 1937 году он открыл в Валледжо бильярдный клуб и сам стал его управляющим. Этот клуб просуществовал до 1955 года. Порой там появлялись бильярдные знаменитости. Так, в 1940-х годах здесь побывал Хоппе с показательными партиями. Боузмен снова продемонстрировал высокий класс игры и победил знаменитого гастролера.

После поражения в Чикаго в 1953 году Боузмен отложил кий в сторону на целых тридцать лет и занялся разведением собак. Только в 1983 году друзья уговорили его снова подойти к бильярдному столу.

В тот день Боузмен испытал некое подобие шока: «Вы знаете, я не мог даже вспомнить свою обычную стойку. Я вынужден был изучать свои старые фотографии». Тем не менее в нем проснулся азарт игрока, бывшая Звезда Валледжо вновь начал тренироваться и со временем обрел свою былую форму. Снова его можно было видеть за бильярдным столом с его идеальной прямой стойкой, особым стилем и изящным мастерством: Боузмен наносил плавный удар по шару и старался как можно ниже прицелиться в то время, когда исполнял маховые разминочные удары.

Правда, уже не было той силы и тигриной стремительности, которыми Звезда Валледжо очаровывал зал, к тому же его левый глаз слабел все больше, а это не могло не сказаться на точности ударов. И все же начинающие игроки могли бы очень многому у него научиться, обращая внимание на то, какие именно удары выбирает мастер, каким образом он наносит удары и с какой силой он исполняет свой знаменитый боковик.

Боузмен стал играть исключительно для удовольствия. В 1994 году, восьмидесятивосьмилетний, почти ничего не слышащий и не видящий, он отправился на один из чемпионатов, проходивших в Нью-Йорке. Там выступали современные мировые лидеры. Боузмена несколько раз даже представили зрителям, однако большинство болельщиков при этом удивлялось, ведь бывшую звезду помнили очень немногие, а те, кто помнил, ничего о нем не знали целых сорок лет.