— Приветствую вас, доктора. Сделали новое открытие?

Врачи наперебой возбужденно затараторили:

— Да, можно сказать, мы достигли определенного прогресса.

— Нашли некоторые подходы, — сказал Имин.

— В определенном смысле продвинулись вперед, — добавил Отар. Потом, бросив тяжелый взгляд на Имина, запинаясь, пробормотал: — Тем не менее…

— …это не потому…

— …мы послали за тобой.

— Прошлой ночью… — сбивчиво продолжил Имин.

— …нас посетила…

— …когда мы спали…

— …пума…

— …то есть Сари.

При звуке этого имени Роун ощутил тревожное беспокойство.

— Чего она хотела?

— В следующее полнолуние нам надо встретиться в безопасном месте Края Видений.

— Это был приказ…

— …посланный всем ловцам видений.

— Вызов.

— И что вы им ответили? — спросил Роун, внимательно наблюдая за каждым их взглядом, каждым движением, каждым выражением лица.

— Мы ничего не могли ответить.

— Понимаешь, в наших организмах не осталось и следов снадобья…

— …поэтому и ответить мы ничего не могли.

— Она даже не знает, удалось ей с нами связаться или нет…

— …но мы ее слышали, и она…

— …она сказала…

— …что настало время действовать! — выпалили они вдвоем.

Роун молчал. Что бы это все могло означать?

— Такие, значит, дела, — нахмурился Лампи. — Как считаете, что там себе надумали ловцы видений?

— Мы не знаем…

— …но ничего хорошего от них ждать не приходится.

— Воинов у них немного, но они хорошо подготовлены, не хуже, чем Лелбит. Они могут причинить нам много неприятностей… если выступят против нас.

Доктора и Лампи повернулись к Роуну, рассчитывая услышать его мнение. Но врачи смущенно уставились себе под ноги, и Роун понял, что им не хотелось смотреть ему в лицо, на котором явно отражалось смятение.

— Нам нельзя больше доверять, — сказал Имин.

— Мы это понимаем, — удрученно добавил Отар.

— Нет! Вам я верю. Не доверяю я ловцам видений. Мне бы только хотелось… понимаете… чтобы Сари выразилась поточнее. Тогда мы бы больше знали об их планах. Если бы вам еще что-нибудь привиделось во сне, вы бы точно нам об этом рассказали?

— Совершенно точно!

— Несомненно!

— Твое доверие, Роун из Негасимого Света, делает нам честь.

Кивнув им, Роун уже собрался уходить, но его задержал Лампи, который заметил, что доктора чем-то обеспокоены и напряжены.

— В чем дело? — спросил Имин, попеременно глядя то на Роуна, то на Лампи.

— Вы нашли какой-нибудь способ помочь Мабатан фильтровать впечатления Киры?

Покачав головами, врачи огорченно вздохнули.

— Пока нет.

— Сейчас, когда Алджи проводит больше времени с гюнтерами, наши дела двигаются не так быстро, как хотелось бы, — пояснил Имин.

— Мы теперь больше работаем с Усмирителем, — добавил Отар. — Дело здесь не в том, что мы считаем его занятие не самым важным, но…

— …когда он будет свободнее…

— …мы могли бы рассчитывать на его помощь…

— …мы ведь всего лишь доктора…

— …а эта технология…

— …достаточно сложна…

— …если бы мы знали больше…

— …но мы не знаем.

— Извини, — сказал Имин, печально взглянув на Лампи.

Лампи дружески похлопал доктора по плечу.

— Все в порядке, я знаю, как много вы работаете. Спасибо вам.

Чувствуя себя немного смущенным от того, что сам не задал вопрос о Мабатан, Роун вышел вслед за другом из лаборатории. Несмотря на заверения девушки, Роун понимал, что связь с Кирой легче для нее не становится. Ей трудно было принимать пищу или перемещаться из одного места в другое без ссадин и ушибов, но, как сказал ему Лампи, у нее еще и головные боли усилились. Трудно было сказать, что вызывало эти боли — блокиратор или удар контрабандиста, который испытала Киpa. Но Роун все равно чувствовал себя ответственным за ее невзгоды — хотя бы отчасти.

— Лампи… это я попросил Алджи поработать с гюнтерами.

— Знаю. Я говорил с ними. Ты оказался прав. У нас будут связаны руки, пока мы не найдем какое-то средство, отражающее действие Апогея. Это сейчас самое главное. Только… год назад все было значительно проще. Мы тогда помогали друг другу, не чувствуя себя отвратительно от того, что есть какие-то более важные вещи, чем…

Роун прекрасно понимал, что означает выражение, написанное на лице Лампи. Оно возникало тогда, когда он знал: что бы ни случилось, кому-нибудь от этого все равно станет хуже.