Роун и Лампи вошли в кабинет Алджернона, и усталые Номер Семьдесят Девять и Доббс оторвали взгляд от своих рабочих чертежей.

— Они готовы? — спросил Роун.

— Кира скоро окажется на заводе боеприпасов, — взволнованно добавил Лампи.

Свернув лежавшие перед ним схемы, Доббс скосил взгляд на Номер Семьдесят Девять, энергично кивавшую головой.

— Да… нормально будет, если Гвендолин… — Номер Семьдесят Девять зарделась как маков цвет. — Ой, прости, какой же я идиот! — спохватился Доббс, хлопнув себя по лбу.

Алджернон подошел к девушке и положил ей руку на плечо.

— Ее восхитительное новое имя пока большой секрет. Пожалуйста, ничего не говорите об этом другим гюнтерам.

Все еще красная от смущения, Номер Семьдесят Девять неловко хлопнула сказителя по широкой спине.

— Не переживай, Доббс. Мне кажется, Роуну из Негасимого Света и его адъютанту можно верить.

— Ну, Семьдесят Девятая, если ты так считаешь… — сказал Доббс, застенчиво глядя на нее. Потом, повернувшись к Роуну, продолжил: — Так вот, я как раз собирался спросить… может ли Гвендолин нам помочь? А то я в этих схемах и чертежах так до конца и не разобрался.

— А ты, Гвендолин, как сама думаешь? Мне совсем не хотелось бы, чтобы у тебя возникли неприятности с остальными гюнтерами. Может быть, они разозлятся на тебя за то, что ты нам помогаешь? — Озабоченно спросил Лампи Семьдесят Девятую.

— Не делайте из мухи слона, — сказал Алджернон, положив согнутый несколько раз листок бумаги в руку Гвендолин. — Возьми это себе и, если тебя застанут врасплох, просто скажи, что передавала от меня записку.

— Теперь все в порядке? — нетерпеливо спросил Роун. — Ну ладно, нам нужно поторапливаться.

Кира катила тележку по запруженному народом тротуару, Номер Одиннадцать шел рядом с ней. В оранжевой рабочей одежде она чувствовала себя комфортно, хотя цвет, конечно, был слишком ярким. Но вот очки ей мешали — она в них хуже видела и потому сама себе казалась более уязвимой. Пешеходы перед ними расступались, но от внимания Киры не могли ускользнуть их насмешливые ухмылки.

— А мне казалось, Стоув распорядилась, чтобы к вам стали лучше относиться.

— Да, теперь положение дел у нас значительно улучшилось, — откровенно признался ей Номер Одиннадцать. — Всех нас выпустили из тюрьмы, уже почти перестали швырять в нас тяжелыми предметами из окон, в меня целых два дня никто не плевал.

— Потрясающе!

— Нам выдали эту удобную одежду, чтобы все видели, какой вклад мы вносим в повседневную жизнь Мегаполиса.

— Это точно, мы совсем на других не похожи! — криво усмехнулась Кира.

— Теперь смотри на внутреннюю поверхность стекол своих очков. На все вопросы буду отвечать я.

Они вынули свои пропуска, их внимательно проверила охрана, и ворота распахнулись. Но когда Кира вкатила тележку внутрь ограждения, один из клириков ее остановил.

— Я тебя раньше не видел.

Кира, как ей было сказано, сосредоточила все внимание на стеклах очков.

— Гюнтер Номер Сорок Восемь был сюда переведен из канализационной системы.

— Поздравляю с повышением по службе, — съязвил клирик, бросив на нее косой взгляд. — Мне никогда не доводилось видеть гюнтера… таких размеров.

Кира прикусила язык, памятуя о том, что вести себя надо было скромно. То, что Мабатан следит за каждым ее движением, подумала Кира, имело и свои положительные стороны.

— Среди нас встречаются разные люди — и по росту, и по весу, и по цвету волос… — Номер Одиннадцать, казалось, готов был с энтузиазмом выложить охраннику всю статистику, касавшуюся гюнтеров.

— Да, да, давайте, проходите, — приказал им другой клирик, которого явно не интересовала эта информация, и отодвинул в сторону того, кто проявил к Кире повышенное внимание.

Но Кира чувствовала, что он продолжает смотреть ей в спину. Он даже не пытался скрыть издевательскую ухмылку, написанную у него на лице. Она только крепче сжала ручку тележки. Ее так и подмывало хорошенько проучить этого насмешника, но перед ней стояли более важные задачи, и она молча шла вперед шаркающей походкой.