Пока Стоув была с Хранителем, Виллум втайне двигался в направлении гетто Потерянных. План Керина состоял в том, чтобы отвлечь значительные силы клириков, направив их сражаться в Дальние Земли. Этот план возымел подобающий эффект: численность клириков в Городе значительно снизилась, и теперь апсара будет значительно легче незамеченными проникнуть в Город. Виллум тем временем шел к месту скопления массы народа.

Охваченные религиозным экстазом люди поклонялись огромному серебряному цилиндру в двадцать футов высотой. На его поверхности был выгравирован портрет Нашей Стоув с поднятой рукой, пальцы сложены в жесте благословения. Памятник выглядел необычно — Виллум сразу же понял, что на самом деле это был Апогей. Ему захотелось подойти поближе, но по периметру его плотным кольцом окружали клирики, готовые действовать по первому сигналу, если ситуация вышла бы из-под контроля, Виллум же совсем не хотел, чтобы кто-то его здесь узнал.

Проскользнув мимо толпы в небольшой переулок, он ускорил шаг и вскоре подошел к обветшалой стене, с которой давно обсыпалась штукатурка. Пройдя за нее в небольшой дворик, он остановился около кубического строения без окон и набрал на стене сложную комбинацию. Небольшая дверца отъехала в сторону, и Виллум вошел внутрь.

Там его встретил гюнтер Номер Шесть.

— Твои друзья, Виллум, прибудут с минуты на минуту.

Пол, на котором они стояли, стал опускаться вниз.

— Мы очень благодарны тебе за сотрудничество…

— Ты знаешь, что ловцы видений отняли жизнь у Семьдесят Девятой?

— У Семьдесят Девятой? — Он вспомнил ее лицо, когда видел девушку в последний раз, ее гордый взгляд, несмотря на слезы, когда в тот памятный день ее оскорбили на площади.

— Вижу, ты об этом ничего не знал. Много теперь происходит печальных событий. Мы потеряли семнадцать наших собратьев. Их убили в Мегаполисе. А теперь выяснилось, что многим из тех, кого выпустили из тюрем, был причинен непоправимый вред.

— Может быть, мы зря привлекаем вас…

— Сначала твоя просьба меня расстроила. Но это, Виллум, — наш вклад в общее дело. Твоя сестра оценила жизнь Одиннадцатого выше собственной, и мы знаем о тех испытаниях и муках, которые выпали на ее долю. Участвовать в сражениях мы не будем, но и сидеть сложа руки и глядеть на творящуюся несправедливость тоже не собираемся.

— Спасибо тебе, Номер Шесть.

— Устройства готовы. А в том, что касается хроши, ты оказался прав. Их язык и культура и вправду поразительны.

Виллум улыбнулся.

— Они, кстати, разделяют многие положения, вызывающие у вас неприязнь.

— Да. И тем не менее они выступают вместе с вами.

Лифт миновал библиотеку. Номер Шесть прокашлялся.

— Взрыв, убивший Семьдесят Девятую, отнял жизнь и у нашего друга Доббса. Думаю, тебе надо об этом знать.

Номер Шесть поправил на носу очки и, когда лифт вздрогнул, остановившись на самом нижнем этаже, поспешно из него вышел.

— А вот и ты, старый дружище, — весело произнес знакомый голос. — Опасности нас поджидают со всех сторон.

— Извини, Камьяр, Номер Шесть только что сказал мне…

— У нас, Виллум, будет еще достаточно времени поговорить об этом. Печаль воинам не к лицу.

— Вы уже приступили?

— Конечно, мы уже несколько дней только этим и занимаемся, рассказывая истории об обновлении и восстании всем, кто хочет их слушать. Мы пытались убедить Потерянных оставаться дома, но они, как мотыльки на пламя свечи, слетаются на это блестящее уродство, воздвигнутое Дарием.

— Это Апогей, Камьяр. Его необходимо уничтожить.

— Окончательное обсуждение назначено на сегодняшний вечер. Я включу этот вопрос в повестку.

— Скорее, они уже здесь! — крикнул им Номер Шесть, стоявший у большого открытого туннеля. Один за другим из него выходили Мабатан, Лампи, Миза, а за ними десятки апсара.

Мабатан сразу же заметила Виллума. Ссадины, как отголоски страданий Киры, еще были заметны у нее на щеке и под глазом. Когда она бросилась к нему в объятия, Виллум понял, какие жуткие страдания выпали на ее долю.

— С тех пор как мы виделись в последний раз, произошло много событий, — сказала Мабатан, отстранившись от Виллума. В голосе девушки слышалась горечь, но в нем звучал и присущий ей прагматизм. Тяжкое испытание, выпавшее на ее долю, закалило Мабатан, сделало еще сильнее.

— А впереди нас ждут новые схватки, — воскликнула Энде, выйдя к ним из толпы воительниц.

Воспоминания о посетившем его видении были так сильны, что какое-то время вместо Энде Виллум видел в воздухе кровь, брызги которой были крупными, как первые тяжелые капли проливного дождя.

— Что ты делаешь здесь, бабушка?

— Я пришла вместо Киры. — Энде выдержала паузу, вызывающе выпятив подбородок. — Другого выбора, Виллум, у нас не было. Я сделала лишь то, что обязана была сделать.