— Успокойтесь, — попросил я, — говорите спокойно.

Наконец, она замолчала и, отдышавшись, спросила упавшим голосом:

— Вы его арестуете сегодня?

— Да, — сказал я.

— А Эльфи?

— Да, — сказал я.

— Тогда пишите…

Теперь, даже если бы сам Зарницкий попробовал зажать ей рот, она бы продолжала говорить жестами.

К «Эспрессо» на Карлсплатц я прибыл с пятиминутным опозданием, предусмотренным планом. Накануне прополоскал рот спиртом. А вид у меня и так был довольно потрепанный после бессонной ночи.

Зарницкий открыл дверцу такси. Я поздоровался, потянулся, зевнул. Сел рядом с Эльфи и объявил:

— Поехали. Я буду спать.

«Все должно решиться сегодня, — не переставал думать я, — в ближайшие два-три часа. Протокол допроса Инги — замечательный документ для прокуратуры и суда. Но есть еще и материалы экспертизы, и вещественные доказательства. Теперь все эти документы представляют стройную систему прямых и косвенных доказательств, уйти от которых невозможно».

Рассуждая, я поймал себя на том, что действительно начал дремать. В машине меня укачивало.

Осмотревшись по сторонам и выбрав подходящее место, я сказал сонным уставшим голосом:

— Стойте, кажется подъезжаем.

— Как? — встрепенулся Зарницкий, — ведь до изгиба реки еще добрый десяток километров.

— Черт с ними, с изгибами рек, по-моему, надо перекусить.

Я взял свой маленький чемоданчик и извлек из него пакеты с водкой, вином и закусками.

— Я так проголодалась, — сказала Эльфи.

Она с завидной ловкостью импровизировала стол прямо на траве у реки.

Зарницкий будто бы насторожился, но, не заметив ничего подозрительного, успокоился. Мы выпили с ним по рюмке водки, а Эльфи с шофером попробовали вино.

— Мускат из Крыма, — сказал я, подавая им рюмки, — из Массандровских подвалов.

Они дружно похвалили чудеснейшее вино.

После завтрака, проехав километров восемь, мы, наконец, прибыли к конечной цели маршрута.

Я показал Зарницкому подобранное мной место с огромным деревом на берегу, и он начал набрасывать эскиз. Шофер спустился к реке за водою для радиатора. Мы с Эльфи дремали у машины.

Выбрав удобный момент, я насыпал сахару в бензобак.

— Все, — сказал Зарницкий, — расталкивая нас и ложась рядом на траву, — можно ехать.

— Может, купнемся? — предложил я.

— Мелко, — заметил он, — да и вода еще холодная.

— Тогда покончим с остатками завтрака.

Все снова выпили и закусили. А через полчаса двинулись в обратный путь.

Но вот, примерно на половине пути, машина зачихала и задымилась. Шофер свернул на обочину.

— Не доедем, — сказал он, осмотрев мотор и опуская капот. — Надо разбирать карбюратор. Черт знает что…

— Придется ждать автобуса или попутной, — сказал я.

И, отойдя от машины, начал ругать Франца за подобранного им дурака-шофера с его никуда не годной колымагой.

Он молчал, недоуменно пожимая плечами. С выходом из строя шофера такси, соотношение сил изменялось в мою пользу.

Слева и справа от дороги стеною стоял дремучий сосновый лес. Вглядываясь в темноту леса, Зарницкий все больше морщился и мрачнел. Возможно, соблазнившись солидным вознаграждением, он не доложил о поездке своему руководству, и теперь им овладевал страх. Видимо, ему очень хотелось быть подальше от этого леса, таящего в себе неожиданности. И когда на дороге послышался шум мотора, он оживился.

Эльфи выскочила на асфальт, и на нее чуть-чуть не налетел длинный, как сигара, сверкающий хромом лимузин, идущий в Вену.

Машину вел по-видимому, какой-то аристократ. Кузов машины был пуст.

Подбежав к разодетому водителю, Эльфи стала просить его подвезти нас до Вены.

— Италиано, — ответил он ей нараспев, указывая на себя. И деловито спросил:

— Сколько вас?

— Трое, — сказала Эльфи.

Все разместились сзади. Я сел рядом с Эльфи, Зарницкий— против меня, на откидном стульчике. Все радостно улыбались.

Я спокойно ждал наступления финала. События развивались без осложнений. Цель всей этой с виду праздной поездки— вывезти Франца и Эльфи в нашу зону, а затем пересадить их в другую автомашину — была достигнута.

Шофер гнал быстро. И уже через несколько минут на нас начала надвигаться Вена громадами домов и широченными кронами разросшихся каштанов. Но вот машина вздрогнула, стремительно вошла в крутой вираж и на большой скорости едва не перевернулась на бок.

Все вокруг заволокло пылью.