— Все что есть. Гипофизы. Если быстро толкнешь, получишь пять сотен. Остальное было в кое-какой памяти, но сейчас ее уже нет.

— Кейс, с тобой все в порядке? — Фляга уже скрылась за серо-стальным лацканом. — Я имею в виду, отлично, ты возвращаешь долг, но ты плохо выглядишь. Как размолоченное говно. Ты бы лучше пошел поспал.

— Ага. — Он встал и почувствовал, как «Чат» раскачивается вокруг него. — Ну, у меня еще был полтинник, но я его кому-то дал.

Он хихикнул и подобрал магазин с патроном и бросил их в карман, положив пистолет в другой.

— Мне надо к Сину, забрать залог.

— Иди домой, — сказал Ратц, ерзая на скрипучем стуле с некоторым замешательством. — Артист, блин. Иди домой.

Кейс перешел через зал и толкнул плечом пластиковые двери, чувствуя на себе взгляды.

— Блядь, — сказал он розовому оттенку над Сигой. Голограммы исчезали как призраки вдоль всего Нинсэя, и почти весь неон был уже холоден и мертв. Он сидел в уличном кафе, пил крепкий черный кофе из крошечной пенопластовой чашки и наблюдал, как восходит солнце.

— Улетай, милая. Такие города, как этот — для людей, кому нравится катиться вниз.

Но на самом деле все было не так, и ему все трудней и трудней было поддерживать чувство предательства. Ей просто нужен был билет домой, и эта память в его «Хитачи» могла бы оплатить его, если бы только она нашла правильного скупщика. И эта сцена с полтинником: она же почти отказалась от денег, зная, что собирается обчистить его до нитки.

Когда он выбрался из лифта, все тот же мальчик сидел за консолью, только с другой книгой.

— Ну, приятель, — позвал его Кейс через пластиковый дерн, — не надо мне ничего говорить. Я и так знаю. Красивая леди пришла меня навестить, сказала, что у нее есть мой ключ. Небольшие чаевые для тебя, дай-ка угадаю, пятьдесят новых?

Мальчик отложил книгу.

— Женщина, — сказал Кейс, и провел большим пальцем линию через лоб. — Шелк.

Кейс широко улыбнулся. Мальчик улыбнулся в ответ и кивнул.

— Спасибо, жопа, — ответил Кейс.

Он замешкался на карнизе — замок заело. Она что-то испортила в нем, пока открывала. Новичок. Кейс знал, где можно заполучить черный ящик, который откроет все в "Дешевом отеле". Пока он вползал внутрь, заморгали флюоресцентные лампы.

— Закрой люк, очень медленно, друг. У тебя все еще с собой фирменное блюдо, которое ты заказал у официанта в субботу?

Она сидела, откинувшись спиной на стенку, в дальнем конце саркофага. Запястья покоятся на задранных коленях, в руке виднеется игломет с напоминающим перечницу дулом.

— Это ты была в игровом зале? — Он закрыл люк. — Где Линда?

— Нажми на блокиратор замка.

Он нажал.

— Это твоя девушка? Линда?

Он кивнул.

— Она ушла. Взяла твой Хитачи. Очень нервное дитя. Так что насчет пушки, а?

Она была в зеркальных очках и одета во все черное, каблуки ботинок утопали в темперлоне.

— Я вернул ее Сину, забрал свой залог. Продал ему его же патроны за полцены. Тебе нужны деньги?

— Нет.

— Может, немного сухого льда? Все, что у меня сейчас есть.

— Что на тебя нашло сегодня вечером? Зачем устроил дебош в игровом зале? Мне пришлось покалечить охранника, он погнался за мной с нунчаками.

— Линда сказала, что ты собираешься меня убить.

— Линда сказала? Я никогда ее не видела, пока не пришла сюда.

— Ты что, не от Уэйджа?

Она покачала головой. Он рассмотрел, что стекла очков были хирургически вмонтированы в глазные впадины. Серебристые линзы, казалось, росли прямо из гладкой бледной кожи над ее скулами, резко и неровно очерченными темной прической. Пальцы, держащие игломет, были тонкими, белыми, с полированными ногтями цвета бургунди. Ногти создавали впечатление искусственных.

— Мне кажется, у тебя крыша едет, Кейс. Я появилась, и ты сразу вписал меня в картину своей реальности.

— Так что вам надо, леди? — Кейс откинулся спиной на люк.

— Ты. Живое тело, одна штука, и мозги, если они еще сохранились. Молли, Кейс. Меня зовут Молли. Я охочусь на тебя для одного человека, на которого я работаю. Он хочет просто поговорить, и все. Никто тебя не тронет.

— Это хорошо.

— Хотя я часто делаю людям больно, Кейс. Наверное, я так прошита.

На ней были надеты черные облегающие джинсы из тонкой перчаточной кожи и черная «дутая» куртка из какой-то матовой, вроде бы поглощающей свет, ткани.