– Вы извините, но это чистой воды демагогия! Вы же сами знаете, что в нашем Институте закрытой тематики вообще нет. Генеральный специально на ученом совете объяснял, что именно в целях свободного международного обмена он полной открытости придерживается. Что он, шутил что ли? О чем тогда вообще речь? О какой информации? А чтобы не опередили - больше работать надо и людей по деловым качествам набирать, а не по принципу как бы чего не вышло! И что касается его возможных выездов - невыездов, то о чем вы говорите? Это же просто несерьезно! Кто это у нас лаборантов, даже старших, на международные конгрессы с докладами посылает? Ему до такого уровня годы и годы расти - если действительно таким толковым окажется, каким кажется, то сначала пару лет на лаборантской должности поработать придется, потом или соискательство или аспирантура - так это еще года три-четыре, кто же на такой срок сейчас загадывать будет? Так что я заботу вашу очень ценю, но считаю сильно чрезмерной!

– Ну, может быть, вы и правы. Я просто, как лучше хотел. Но раз вы так настаиваете - будь по вашему. Сейчас вас провожу и сразу вашему Директору отзвоню, чтобы не препятствовал.

– Нет уж, прямо сейчас и, главное, при мне звоните, - настаивал вконец распоясавшийся Игорь, - вон телефон-то прямо перед вами стоит. А то потом вы станете говорить, что Директора застать не сумели и записочку ему черканули, Директор будет клясться, что никогда ничего от вас не слыхал, а со мной еще раз повидаться у вас никак времени не найдется - так все и кончится. Так что давайте ж прямо сейчас, раз уж мы так хорошо с вами поговорили. Директор у себя - я точно знаю.

Куратор неожиданно ухмыльнулся и стал набирать номер. Директор был на месте. И хотя Игорь мог слышать только одну сторону, а о реакциях второй стороны должен был только догадываться, произошедший разговор был настолько показателен, что Игорь запомнил его навсегда. Начать с того, что к человеку и возрастом и положением куда как старше себя комитетский представитель обратился запросто и даже на “ты”:

– Привет, - сказал он, - это я. Да, да - я. Слушай, у меня тут к тебе дело не совсем обычное. Сидит тут у меня один из твоих завлабов... Вот именно - он самый... Да знаю, знаю - не об этом сейчас речь... Он мне сказал, что ты со ссылкой на нас не разрешаешь ему зачислить в лабораторию какого-то еврея... Тем более... Если мы уж на лаборантах начнем принцип держать... А мы-то тут причем? Вот после таких ситуаций на нас и начинают всех собак вешать. А этого ни вам, ни нам не надо... В общем, не надо заострять... Да, не рекомендую... Я твоему завлабу сказал, что никаких препятствий не вижу... И он мне все четко и понятно изложил... Ну, нужен ему человек для серьезного дела - пусть и берет... Я же говорю, не возражаю... Что? Визу на документе поставить? Да ты в своем уме - когда это мы такие документы визировали?... А... Ну, конечно, звони... Так что считаем, что обо всем договорились... Он сейчас прямо к тебе со всеми бумагами придет... Ну, бывай...

– Довольны?, - спросил он Игоря, - Добились, чего хотели? Не будете теперь КГБ во всех смертных грехах обвинять? Идите, подписывайте у своего Директора все, что надо. Будут проблемы - заходите, не стесняйтесь. Дорогу знаете.

Игорь чисто интуитивно почувствовал, что просто уйти без приличествующей случаю благодарности будет как-то нехорошо. Достойные слова нашлись сами собой и, стараясь звучать совершенно серьезно и даже несколько взволнованно и, главное, не позволить и тени иронии обозначиться в произносимом, он торжественно заявил:

– Спасибо! Я был уверен, что советский офицер и коммунист именно таким образом и решит ситуацию. Поэтому к вам и обратился. Очень рад, что оказался прав. Очень рад. Всего вам доброго.

Совершенно ошалевший от подобного текста гебешник от души стиснул протянутую руку Игоря и уже почти по-свойски слегка пооткровенничал на прощание:

– Да что мы, не понимаем что ли? У нас вообще таких тенденций нет. Мой отец в отставку полковником вышел, так у него половина сослуживцев евреи были. Мой первый наставник тоже... Такие кадры поискать! Мы-то всей душой за нужных людей. А вот в административном отделе ЦК этого понять не хотят! Достали просто своими инструкциями... А, ладно... В общем, удачи.

На это высокой ноте Игорь покинул представителя организации защиты евреев и отправился в приемную Директора.

V

Директор, к удивлению Игоря, принял его немедленно. Более того, он сам вышел из кабинета в приемную и глядел на Игоря с каким-то не слишком понятным, но уж, во всяком случае, не с безумно возмущенным выражением в глазах. И заговорил тоже, хоть и в своей обычной манере, но без крика и угроз и не обращая внимание на прикинувшуюся мертвой секретаршу:

– Ну что, добился своего? Доволен? И чего, спрашивается, тебе, мудаку, неймется?

– Можно по порядку отвечать?, - спросил пребывающий на крыльях удачи Игорь, позволяя себе легкую тень иронии, - Своего я действительно добился. И добился бы в любом случае, чего бы мне это ни стоило. Насчет “доволен” сказать труднее. Как вообще можно быть довольным, если подобными выяснениями приходится заниматься, даже если в конце концов вы и подпишете. Вообще такого быть не должно! Вот как раз поэтому мне и неймется. Как раз – был бы мудак, сглотнул бы и заткнулся. А так - я же вам сразу сказал, что хоть выгоняйте, а с такими антисемитскими штуками я соглашаться не могу и не буду. Вот и не согласился. И КГБ тут не при чем оказался. Все сами перестраховываетесь!

– Нет, - сказал Директор, как бы даже пропустив мимо ушей краткое выступление Игоря, - эта вся болтовня на дурачков рассчитана. Стал бы так из голого принципа упираться. Знаю я вашего брата. Тут что-то еще замешано. Это что – родня твоя? Брат какой-нибудь двоюродный? Почему тогда сразу не сказать? В конце концов, тобой я доволен – зачислил бы родственника. А что до КГБ, так ты их разговорам не очень-то верь. Похоже, ты этого нашего мужика просто врасплох застал. Вот он и не стал скандалить. А раз он санкцию дал, то с меня взятки гладки. Так что на этот случай мне теперь наплевать. Но вот зачем ты так старался, я все-таки, разберусь!