Шун тем временем воевал с сумкой, прикрепленной к седлу Мерзавца. Белый конь красовался четырьмя слегка кровоточившими длинными узкими ранками на носу, приобретенными им в ходе борьбы за власть. Признавать кота временным командиром он был не намерен. Вот и поплатился. Теперь был вынужден спокойно стоять, и ждать, когда зверь сделает все, что ему нужно.

— Зараза! — исполнявший обязанности командующего устало повис, держась за сумку когтями передних лап, сползая под собственным весом и оставляя за собой глубокие царапины.

Впервые в жизни кот искренне пожалел, что у него не человеческие руки: расстегнуть застежку лапами было очень сложно. Он понимал, что при помощи копыт это было вообще невозможно, поэтому вздохнул, стиснул зубы и снова забрался наверх.

— Ну. Давай же. Гадина. Ну что тебе стоит?! — Шун отчаянно грыз кожаный ремешок.

Герань, которому всё это надоело, подошел, оттеснил кота в сторону и сорвал зубами сумку с седла. Застежка не выдержала и лопнула.

— Молодец! — радостно воскликнул Шун, спрыгивая с крупа Мерзавца на землю. — Назначаю тебя своим заместителем!

Он подбежал к валявшейся на земле куче герцогских вещей и принялся выуживать из нее атлас. Спустя пару минут непомерных усилий, ему это удалось.

— Так, надо найти нужную страницу, — кот лизнул подушечки на лапе и перевернул обложку.

Убив еще какое-то время на то, чтоб пролистать книгу, он вдруг замер и моргнул.

— Ой, дура-а-ак! Я же читать не умею! Черт! Черт! Зачем мне вообще карта понадобилась?! Что я с ней делать собирался?! Идио-о-от!

— Я почти ничего не вижу, — пожаловался Гудрон.

— Я тоже! Ай! — Филара споткнулась о какой-то камень и чуть не упала.

— Что это было? — насторожился юноша. — Ты слышала? Звук такой «пиу», а потом «хрясь». Тихо так.

— Нет, — девушка выпрямилась и отряхнулась. — Давай по другой стороне пойдем! Я так себе все ноги переломаю об эти камни!

Кузнец послушно перестроился к противоположной стене, даже не заметив стрелы с полуистлевшим оперением, дрожавшей в кладке и пробившей бы голову волшебницы, если б та не наклонилась, споткнувшись.

— Интересно, как там Эрлада с Ральдериком? — вздохнула Филара.

— Да всё у них хорошо, — пожал плечами кузнец. — Если уж даже мы с тобой в порядке, то с ними точно ничего не могло случиться.

Обсуждаемые в этот момент дружно чихнули.

Иролец со своей спутницей прошли еще немного. Он обратил внимание, что эхо стало звучать совсем иначе. Будто они вышли в большой зал. Юноша вытянул руки вперед и шагнул куда-то в сторону, в попытке нащупать другую стену. Ее там не оказалось. Кузнец сделал еще пару шагов. Снова пусто.

— Знаешь, а мы ведь куда-то пришли, — шепнул он, резко разворачиваясь к спутнице и врезаясь во что-то руками.

Гудрон ойкнул и попытался поймать пошатнувшееся нечто. Это привело к противоположному результату. Что-то большое и каменное не выдержало судорожного мельтешения старающихся восстановить его равновесие рук, со скрипом накренилось и повалилось куда-то в темноту. Раздался грохот.

— Что это было? — со стороны послышался испуганный голос Филары.

— Я что-то уронил! Ничего не вижу! Сделай, пожалуйста, свет!

Девушка секунду колебалась.

— Ладно. Видимо, придется.

Мокрые, уставшие, оборванные, грязные и очень злые Эрлада с Ральдериком, пошатываясь, шлепали по коридору, оставляя за собой лужи и дурную память. Вынырнувшая откуда-то из-за угла группа скелетов обратилась в пепел прежде, чем даже успела заметить непрошенных гостей, а отмывшийся за время незапланированного купания меч дворянина (потребовалось какое-то время, чтоб найти его на дне неглубокого озерка, куда их смыло) снова покрылся толстым слоем зловонной слизи органического происхождения.

Спутники уже давно не разговаривали. Не было ни малейшего желания.

— КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОООЙ?! — прорычала большая каменная голова льва у входа в какой-то коридор, — А. ЭЭЭЭ… ХМ.

Скульптура увидела выражения, с которыми на нее посмотрели незваные гости, и пожалела, что не удержалась от вопроса. БАБАХ!

Герань ткнул носом распростертого на земле рыжего бобра. Тот разлепил одно веко и мутно взглянул на коня.

— Фто? — прохрипел Шун. Торчащие изо рта резцы здорово мешали говорить и портили дикцию