– Хочешь, чтобы нас выперли из группы? – насупилась Маргарита.

Я пожал плечами и пошел на кухню с котенком в руках. Он нетерпеливо вился вокруг. Вскрыл банку с кошачьим кормом, плюнул несколько ложек в пластмассовое блюдце. Пора было сматываться из квартиры. Чтобы потом снова заявиться. Честно говоря, мне надоела эта ежедневная комедия, но выбора у меня не было. Натянув плащ, я открыл дверь, вышел на лестничную площадку и, пренебрегая лифтом, стал спускаться вниз. На нижнем пролете валялся окурок. Я подобрал его. Может, это след? Кто знает. Окурок был от «Житана». Целлофанового пакета у меня с собой не имелось, поэтому я просто сунул окурок в карман и продолжил свое нисхождение. Выйдя из подъезда, я посмотрел вправо, потом влево. Как в боевиках. Ничего подозрительного. Честно говоря, ничего такого я и не ожидал. Зябко поведя плечами, я двинулся к «Елисеевскому». Мне хотелось какого-нибудь торта. Сладкое успокаивает. И стимулирует умственную деятельность. Да и сигарет надо было купить. Несколько пачек. Даже блок. Я и не заметил, как снова втянулся и курил уже по две пачки в день.

У входа в магазин стоял какой-то старик, с виду похожий на бомжа. Нелепо, не по сезону одетый, со спутанной бородой и длинными седыми волосами, не видевшими шампуня несколько месяцев, он кутался в старый, непомерно широкий пиджак, подобранный с какой-то помойки. Видимо, старик вылез на свет божий из переулков за Тверской и теперь маялся в ожидании доброхота, готового поделиться денежкой на опохмелку. У меня доброе сердце. Особенно по утрам, пока я не столкнулся с грубостью и нахальством улицы. Сунув руку в карман, я вытащил измятую сторублевку, которой могло хватить на дешевую бутылку, и, поравнявшись со стариком, протянул ему купюру. Сначала он оглядел меня из-под припухших век. Взгляд оказался неожиданно живым и острым. Затем протянул руку и с поклоном принял деньги. Рука не дрожала. И вообще с близкого расстояния он никак не смахивал на алкоголика.

– Шел бы ты домой, отец, – сказал я. – Холодновато для твоего прикида. Замерзнешь.

– Я не могу замерзнуть, – ответил он. Голос был сильный. Глубокий.

Меня толкнули сзади. Я загораживал вход. Надо было или зайти внутрь, или посторониться. Я выбрал второе. Старик чем-то меня заинтересовал.

– Что, детей нет? – поинтересовался я. – Некому смотреть?

– Все вы мои дети, – ответил он.

На это трудно было что-то возразить.

– Может, купить тебе поесть? – спросил я.

Он отрицательно помотал головой.

– Ждешь тут кого-то?

Он снова отрицательно помотал головой. Я подумал, что смешно стоять тут вместе со старцем и надо бы зайти и купить сигарет. Но что-то меня удерживало.

– Ладно… Может, помочь чем? – поинтересовался я.

Он как-то странно взглянул на меня. Пожевал губами.

– Это я могу помочь тебе, – неожиданно проговорил он.

Честно говоря, я не сразу понял, как отреагировать. На всякий случай слегка улыбнулся.

– Чем же ты можешь мне помочь, отец? – мягко спросил я.

– Ты ввязался в дело, которое тебя не касается. – Тон его был довольно безапелляционным.

Я вздрогнул. Но потом сообразил, что эту фразу можно выдать любому человеку и любой найдет в своем активе дело, в которое не следовало ввязываться.

– Ну и во что я ввязался?

– Ты сам знаешь, – последовал уклончивый ответ.

– Я не знаю. Может, объяснишь?

Старик остро и пронизывающе взглянул на меня. Это был взгляд, абсолютно не соответствовавший его внешности.

– Ты не поймешь то, во что ввязался. Там много узелков… Много загадок. Брось это… Ты не созрел еще… Хотя… Может, и созреешь.

Пробормотав эту странную фразу, старик чихнул, пальцами вытер сопли и двинулся наверх, в сторону станции метро. У меня в мозгу зашевелилась догадка: уж не меня ли он ждал тут?

– Эй, отец! Постой!

Старик остановился. Обернулся.

– Скажи мне, кто ты такой? Чтобы мне знать, стоит тебе верить или нет…

– Я? Я тот, кто видит…

Сказав это, он повернулся и зашагал. Я смотрел ему вслед. Но он больше не оборачивался.

Итак, я ввязался во что-то. Во что-то, во что не должен был ввязываться. Но если есть судьба, значит, ввязался я не с бухты-барахты? Значит, мне суждено было ввязаться? Может, таким образом судьба меня воспитывала? И тогда старик бомж – или не бомж, а некто, правда, непонятно кто – был не прав? Может, мой дар сканировать людей не случайность и дан он мне с какой-то целью? Но вот с какой? И всегда ли судьба, если она, конечно, есть, направляет человека?

Я купил блок сигарет, киевский торт и вышел из «Елисеевского» со странным ощущением того, что со мной происходит нечто важное. Важное в первую очередь для меня. Но, честно говоря, я предпочел бы, чтобы со мной не происходило ничего. Чтобы меня оставили в покое. Не люблю я оказываться на передней линии. Героика не для меня. Предпочитаю наблюдать и делать выводы сугубо для личного пользования. Правильные или нет – это другой вопрос. Но зато я ответствен только перед собой.

Скоро я оказался у дверей конспиративной квартиры. Кто же все-таки вломился к нам? Странная встреча со странным стариком направила мои мысли в другом направлении. Я позвонил, хотя мог открыть и своим ключом. Но пусть коллеги видят, что я пришел только что. Нажав на кнопку звонка, я вдруг с некоторым запозданием сообразил, что мы не сможем рассказать Параманису о ночном визите, не объяснив, как оказались ночью в квартире. И значит, придется обойтись только упоминанием о слежке.

Щелкнул звонок. Дверь отворилась. На пороге стоял Параманис собственной персоной. И значит, я провел на улице и в магазине больше, чем собирался, и сейчас уже ближе к десяти.