Маргарита неодобрительно взглянула на меня. Она знала, что добродушия во мне мало, и поняла, что я ответил иронией на иронию. Естественно, это ей не понравилось. Женщины очень любят прикалываться, но абсолютно нетерпимы к ответной иронии.

В коридоре нас ждал тот же охранник и тут же отвел к другому руководящему работнику банка. Этот занимал не менее ответственный пост – начальника службы охраны. При любом ограблении начальник службы охраны автоматически заносится в подозреваемые, потому что именно на этой должности человек лучше всего знает, как ограбить банк. Разумеется, тот, в котором работает он сам.

Во втором кабинете мы побыли несколько подольше, потому что мне потребовалось больше времени, чтобы расколоть бывшего подполковника спецназа МВД. У него аура была намного ярче. Жизнь – намного богаче событиями. Если сравнивать с животным миром, то первый был барсуком, второй – волком. Притом старым и израненным. Матерым. И тоже способным на ограбление. Странно, что в банках работают люди, которые при первой возможности ограбят банк. Видимо, это от близости к деньгам и понимания их сокрушительной силы. Но бывший подполковник отличался некоей этикой. Он с удовольствием ограбил бы банк, но чужой. Не свой. В нем был огромный цинизм, но и верность корпоративным интересам. Что касается Маргариты, то по отношению к ней я увидел проскользнувшее в бравом подполковнике солдатское желание изнасиловать ее тут же, на месте, но и рыцарское стремление не показать этого. Видимо, такими были в свое время рыцари храма, насиловавшие восточных женщин, но одновременно слагавшие им серенады. В свободное от грабежей время. Одним словом, передо мной сидел конкистадор, для которого идея была не пустым звуком. Такие свято блюдут все военные и государственные праздники, ходят на могилы товарищей, напиваются в одиночку от тоски и умирают от цирроза печени. В первые пять-десять минут он вел себя как вояка с журналистом, но потом учуял, что я не совсем журналист или даже если и журналист, то далеко не простой. Нюх у него был что надо. И тогда он закрылся. Но мне хватило времени, чтобы понять, кто он такой. А он так и не понял, кто я такой. Думаю, что, как только мы вышли из его кабинета, он сразу же предпринял меры для того, чтобы выяснить это. А так как потом я его ни разу не встречал, то делаю вывод, что он решил держаться подальше. На всякий случай.

Потом мы встретились с водителем инкассаторской машины в комнате для обслуживающего персонала на первом этаже. Этот был абсолютной противоположностью таксисту, который подвез нас к банку. Он был явно амбициозен и к тому же уязвлен той обидой, которой страдают люди из низов, думающие, что они достойны намного большего, чем положение, в котором оказались по милости судьбы. Такие люди уверены, что они были бы лучшими президентами, мэрами, банкирами, актерами, певцами, чем все те, кто постоянно мелькает на экране. Они брюзжат днями напролет, и, быть может, в их недовольстве жизнью есть доля истины. Но такие люди не вызывают симпатии окружа ющих. «Можешь – добейся, а нет, так заткнись и молчи в тряпочку», – как правило, думают люди, находящиеся рядом. И в этом также есть доля истины. Но в любом раскладе он был невиновен в произошедшей трагедии, хотя и был уверен, что, будь он владельцем или директором банка, этого бы не произошло.

Когда мы оказались на улице, я вкратце пересказал Маргарите все, что увидел в душах начальника охраны и водителя инкассаторской машины.

– Скажи, как ты это делаешь? – потребовала Маргарита, потянув меня за рукав плаща.

– Не знаю. Просто получается, и все. Я смотрю на них и вижу, что внутри.

– Но ведь аура состоит из цвета. Из разных цветов, – возразила она.

– Она состоит из информации тоже. Все, что человек пережил в своей жизни, все, о чем думает, там есть.

– И ты это просто видишь…

– Просто вижу. Читаю, – подтвердил я. – Только мне надо немного поговорить с человеком.

– И меня ты видишь так же, как и других?

Я хотел было соврать и кивнуть. Но потом подумал, что с ней надо быть честным.

– Тех людей, кто мне близок, я вижу не так четко. Может, это какой-то предохраняющий механизм. Не знаю… Не могу сказать точно…

– Значит, меня ты не видишь?

– Вижу, но не полностью. А тебе есть что скрывать?

Она улыбнулась и ничего не ответила. Да я и не настаивал. Мне она нравилась такой, какой была. Вместо того чтобы продолжить разговор, я подозвал такси, и мы отправились по остальным трем адресам. И обошли их друг за другом. Рассказывать тут особенно нечего. Люди как люди. Со своими страхами, слабостями, встречающие новый день с надеждой, что на этот раз им повезет и все наладится. Ни один из них не был причастен к убийству и ограблению.

– Список – пустышка, – сказал я устало, когда мы вышли от последнего адресата.

Маргарита кивнула. Ей так и не довелось применить свои способности на деле, но это ее не очень огорчало.

– Что будем делать?

– Поедем назад и доложим Параманису, – предложила она, сверившись с часами на мобильном. – Скоро будет пять.

– У нас есть еще время. Можем заехать в ресторан пообедать, – предложил я.

– Зачем? Лучше я приготовлю что-нибудь дома.

– Не любишь ресторанов?

– Не люблю. Я не тусовщица, если ты заметил.

– Может, тогда пойдем пешком? Шесть интервью за один день многовато. Устал я что-то.

Она согласилась. И мы потопали пешком. Когда добрались до конспиративной квартиры, наши поисковики еще не вернулись, но Параманис уже был там, и я все обстоятельно доложил ему. По-моему, он остался доволен и скоро ушел, записав что-то в блокнот. А Маргарита принялась за готовку обеда, что-то напевая себе под нос. Правда, я не сказал ей, что всю дорогу за нами следили. По крайней мере, я чувствовал чей-то пристальный взгляд у себя на спине. Несколько раз я под разными предлогами оборачивался, но ничего подозрительного не обнаружил. И все-таки за нами следили. Интересно – кто?

Утром меня разбудила Багира. Она взобралась на постель, цепляясь на простыню, и стала играть с моими волосами. При этом достаточно ощутимо царапалась.

– Нельзя, – прошептал я ей.

Котенок проникновенно посмотрел на меня своими серо-зелеными глазами, насмешливо улыбнулся и цапнул меня по носу. Тогда я смахнул надоедливое животное на пол. Оттуда раздалось обиженное мяуканье. Разумеется, Маргарита проснулась.

– Что происходит? – зевнула она.

– Выяснение отношений, – вздохнул я.