Им отвечает Божий глас глубокий:

– "Откладывая щедрость, Я ему

Даю урок. Вам кажется, жестокий,

Но посудите сами, что к чему:

Ведь именно нужда его арканом

Приволокла в Присутствие Моё.

Едва пролью бальзам ему на раны,

Он примется за прежнее житьё.

Его опять поглотят развлеченья,

Бессмысленная жизни пустота.

Но вслушайтесь сейчас в его моленье -

В нём лишь чистосердечья красота!

Пока душевная открыта рана,

Способен чуять он чужую боль,

И личный долг исполнить без обмана -

Ему страдальца назначаю роль."

* * *

Не всякой птичке делается клетка -

Мы часто держим в клетках соловьёв,

Ворон же мы не заточаем, детка,

Грай не похож на пение ручьёв.

Мы держим только тех, кто нам приятны.

Представь, в пекарне очередь - толпа

Из разных женщин, но одна опрятна,

Красива, молода и не глупа,

Другие ж все – согбенные старухи ...

Им пекарь раздаёт вчерашний хлеб

И отпускает - пусть разносят слухи,

Красотку ж он удержит, коль не слеп.

Влюблённый пекарь говорит: "Немного

Постой, уж свежий хлеб почти готов!"

Когда же вносят хлеб, он:"Ради Бога!

Стой, вот подносы сахарных цветов!"

Он ищет способ удержать девчёнку:

– "Послушай! Я хотел задать вопрос!

Он важен! Только кончу работёнку,

Возьми пока вот маслица из роз!"

* * *

Так и Любимую влюблённый молит,

По-простоте не думая с испугом

О тяготах им выпрошенной роли –

Стать должен он слугой, героем, другом!

Meснави (6, 4211 – 4228)

В БАГДАДЕ ДРЕМЛЮТ О КАИРЕ,

В КАИРЕ ДРЕМЛЮТ О БАГДАДЕ

В Багдаде жил некогда бедный мечтатель,

Был добр к нему милосердный Создатель,

И в руки ему вдруг свалилось наследство,

Но впал он на радостях в сущее детство,

По глупости быстро богатство транжиря.

Как часто, ладони свои растопыря,

Наследники тратят случайные деньги -

Чужую работу не ценит бездельник.

Так люди не ценят бесмертные души,

Что даром досталось – корёжат и рушат.

Богатство, с покойным расставшись невольно,

Наследнику глупому делает больно.

Вновь сделавшись нищим, впал дурень в унынье,

Без пищи и крова, как сокол в пустыне,

Рыдая в отчаянье: "Боже, мой Боже!"

Услышал вдруг голос:"Унынье негоже

Твореньям Моим в Мною созданном мире,

Другое богатство тебе дам в Каире.

Иди же в Каир и найди там предместье,

Приметы какого узнаешь на месте."

* * *

Багдадец не медля рванулся в дорогу,

И долго влачился пустыней, тревогу

Мешая холодную с тёплой надеждой ...

Но вот уже Нил распростёрся безбрежный,

И башни Каира украсили небо.

Ободрился путник, но свежего хлеба

Умучал голодного сладостный запах,

И он от отчаянья принялся плакать.

И как ему ни было горько и стыдно,

Решил он поклянчить: "Ведь ночью не видно,

Что нищий не местный, а лишь иностранец,

И щёки мои не покроет румянец."

Вот так его голод, и стыд, и гордыня

Мотали, как клочья травы по пустыне.

Назад и вперёд, и в бока его било,

И в славном Каире всё было немило.

Каир же, известное дело, огромен.

Багдадец плутал средь причалов и домен,

Домов и мечетей, базаров, кладбищей,

Пытаясь разжиться какой-нибудь пищей.

О месте гадая, где клад был обещан ...