Так-так... Массовая галлюцинация!

– Ну-ка, господин полковник... Какую галлюцинацию он может наводить?

– Вам виднее, - мгновенно отвечает Кауст.
– У вас была резидентура в Оанаине, не у меня.

Ох, темнит полковник. Ох темнит!

На холме начинается какое-то движение. Люди поворачиваются. Рядами спускаются по склонам, выстаиваясь шеренгами, окружающими вершину - спиной к Оке. Тот продолжает размахивать руками и, видимо, что-то выкрикивает. Белые строятся, окружая своими телами вершину. Одежда на всех самая бедная, видимо, это рабы с окрестных ферм. Их действительно сотни - мужчины, женщины. Дети.

– Да он ими от некробиотики прикрыться хочет, - зло говорит Легин.

– Догадался. Мальчик...
– негромко бросает Кауст.

Через густую жухлую траву из кустов на равнину пробираются первые, еще неуверенные, робкие крысы. Над кустами взмывает несколько ворон.

– Сзади опасно, Шаг, - говорит Легин. Он уже не смотрит на холм, я вижу заросли позади них его глазами. Опасно близко! Я вижу длинное, гибкое тело крысы, целеустремленно бегущей мимо ног Легина. Голый хвост крючком задран вверх.

– Шаг, отходим!
– повышает голос Таук. Веном почему-то медлит.

– Лейтенант Веном, отойдите от зарослей, - говорю я и переключаюсь на восприятие Венома. Он тоже поворачивается к зарослям.

Крысы валят из кустов уже сплошным потоком, осторожно обтекая двух наших. Добрый десяток ворон молча кружится вверху.

Странные то ли хлопки, то ли толчки из глубины зарослей. Там начинают мелькать какие-то крупные темные тела.

– Шаг, они материализуются, - быстро говорит Таук.
– Ходу отсюда!

Тут наконец странный ступор, сковывавший Венома, исчезает, и ребята боком, не теряя зарослей из вида, отступают в поле. Веном бросает взгляд на браслет.

– Легин, есть хороший, плотный сигнал, - говорит он на бегу.
– Она на холме!

Нарастающий рокот вертолетов.

– Засекли людей на холме, - комментирует Айрапетян.

Глазами Легина я вижу, как опушка кустарниковых зарослей оживает. Одно за другим черные, согнутые, гибкие тела прорываются сквозь кусты. Странные фигуры - вроде собак на задних лапах - неторопливо, как-то перебежками, собираются в длинные цепи вдоль кустарника. Они везде, насколько видна опушка. Их сотни. Кусты гнутся, трещат. Какое-то странное блеяние несется с той стороны.

Таук и Веном уже метрах в пятидесяти от зарослей. Гром двух вертолетов разрывает уши, но еще громче с небес несется рев мощного полицейского усилителя:

– Внимание, на холме! Всем оставаться на своих местах! Святитель Ока, просим соблюдать спокойствие! Всем оставаться на местах!

Люди на холме что-то нестройно поют. Холм уже близко, видны заросшие рыжими бородами худые лица мужчин, докрасна загорелые лица женщин. Рты исступленно разинуты, глаза обращены к небесам, игнорируя назойливые вертолеты, сотни голосов негромко, но истово тянут какую-то молитву. Пророка Оку отсюда уже не видно, деревья и шеренги людей закрыли его. Зато видно, как в одном месте, все ниже и ниже по склону, шеренги раздаются и вновь смыкаются - кто-то, расталкивая людей, спускается ниже и ниже.

Блеяние на поле перерастает в угрожающий грай. Над головами Венома и Таука проносятся какие-то красные, огненные полосы, отозвавшись на склоне пронзительными воплями. Вертолет, заходящий на посадку метрах в ста правее, выплевывает в сторону плотных рядов мятущихся, колеблющихся черных фигур длинную пулеметную очередь - ряды отзываются на это тучей взлетающего воронья. Дымные красные полосы протягиваются к вертолету - правда, ни одна не долетает, но жухлая трава на поле вспыхивает неестественно сиреневым, но очень жарким, практически бездымным пламенем. Пилот, видимо, испугавшись этого странного огня, вновь поднимает машину.

– Я же говорил, нельзя приближаться, - устало говорит Кауст.

– Лина, - говорит вдруг Веном.

Они уже чувствуют запах давно не мытых тел, волной исходящий от плотных шеренг белых рабов - те все тянут на своем языке: "Боги святые, боги крепкие"... Из раздавшейся передней шеренги к Веному и Тауку устремляются трое. Высокий, плечистый темнокожий - это, судя по всему, барон Рриоо. Лина Джаспер, наша пропавшая "ноль пятнадцать", она же виконтесса Лиина Шер Гахоо, одета почему-то в форму оанаинской береговой охраны с сержантскими погонами. Рядом с ней и бароном бежит перепуганный белый рыжеволосый мальчик лет двенадцати.

– Виконтесса Шер Гахоо!
– гремит голос с неба.
– Лечь на землю, руки в стороны! Вы и ваши спутники арестованы! В случае неповиновения открываю огонь!

Визг, мяв и блеянье со стороны кустов внезапно взмывают в какой-то стогласный вой, и десятки передовых бесов, визжа, бегом кидаются вперед.

– Бел нейр амис, бел овамис!
– надрываясь, тянут, не отрывая глаз от стылого осеннего утреннего неба, белые шеренги на холме.

– Шаг!
– кричит Лина, подбегая.
– Шаг, прости!