— Они приближаются! — прервал их Ян, указывая на светлое пятно, которое занимало теперь всю ширину прохода и достигало метров двадцати в длину.

— Нужно забраться на стену! — закричала Нея. — Мы не успеем доплыть до лестницы.

Забраться на стену? Роман поднял голову, только сейчас заметив шероховатость плохо обтесанных, практически необработанных камней. Да, это было не так уж глупо, достаточно подняться всего на метр. Он уцепился за стыки, соединяющие камни, и быстро подтянулся над водой, затем протянул руку Нее, помогая ей вскарабкаться, в то время как Ян искал и наконец тоже нашел удобный стык.

Подниматься было нетрудно. Самым тяжелым было застыть, распластавшись почти вертикально на стене, не имея практически никакой опоры. Прижаться лицом к стене, стоя на цыпочках, пытаясь отыскать зазоры поглубже, чтобы засунуть туда кончики пальцев. Роман нервно царапал стену, стараясь выгадать хоть несколько миллиметров. Ян вытащил свой нож и, расковыряв раствор, скрепляющий камни, смог погрузить туда лезвие и опереться на него, как на ледоруб. У Романа все оружие отняла Татьяна, и в спешке он ничего не взял с собой. Эта как раз та забывчивость, которая стоит шести гвоздей, заколоченных в гроб. Он чувствовал, как рядом с его плечом вздрагивает плечо Неи. В мягком свете, идущем от фосфоресцирующего косяка медуз, который становился все ближе, он увидел, как Ян роется в бронежилете, снятом с Горзы, и вытаскивает оттуда прочный нож из нержавеющей стали с зазубренным лезвием длиной не менее двадцати сантиментов. Ян передал ему нож через голову Неи.

Ударив несколько раз между камней, он с облегчением почувствовал, что лезвие глубоко вошло в раствор. Уцепившись за рукоятку правой рукой, он смог теперь обнять Нею левой и поддерживать ее.

Колышущийся свет все приближался.

— Они светятся из-за наличия у них фосфоресцирующего протеина, — зашептала Нея.

— Но какого черта они вообще здесь делают? — проворчал Ян.

— Пережиток тех времен, когда суши вообще не было, было одно море. Они приспособились к пресной воде. Тут, «внутри», как вы выражаетесь, очень много всяких животных. Большинство, разумеется, слепые и лишенные окраски. Особенно большие рыбы. Они несъедобны. И даже ядовиты. Что же касается медуз…

— А вот и они, — сказал Ян.

И несмотря на неудобство поз и ненадежность положения, они не могли противиться желанию взглянуть на медуз и вытянули шеи, чтобы видеть получше.

Полупрозрачные, с опаловым отливом, они грациозно плыли, сжимая и распуская огромные зонтики, волоча за собой извивающиеся, длинные и смертельные волокна, свою искрящуюся ядовитую шевелюру, благодаря которой они и получили свое название по аналогии с Медузой Горгоной, на чьей голове вместо волос вились змеи и которая превращала в камень каждого, кто встречался с ней взглядом.

Роман, чья рука дрожала от напряжения, представил, как его прижимает к желатиновой поверхности, как тонкие волокна скользят по его щекам, носу, представил, как его раздирают эти рты-анусы, прожорливые и безразличные, жгут его, разрывают, душат. Он сильнее сжал шероховатую рукоятку ножа, понимая, что против них он его не спасет: у медуз отсутствуют жизненные органы, разрыв которых стал бы причиной их гибели.

Они проплывали мимо, удивительные живые фонарики, вернее, одновременно и фонарики и танцовщицы на странном подводном празднике, где гостей ожидает неминуемая гибель.

Наконец они стали удаляться, продолжая свой нескончаемый путь по подземным водам, молчаливый и неутомимый дозор глубин. Свет быстро гас, и в черную, тошнотворную воду они соскользнули почти с облегчением.

— Что теперь? — спросил Ян.

— Еще немного проплыть, и по правую руку будет колодец, по которому можно подняться.

— И куда он выходит?

— На пристань, которая уже несколько веков заброшена. Недра сдвинулись, и теперь она выступает из воды.

Снова рассекать жирную, зловонную жижу, вздернув подбородок, когда при любом неожиданном прикосновении от отвращения по коже пробегают мурашки. Наконец им удалось встать на ноги. Нея провела здоровой рукой вдоль стены слева.

— Здесь! Лестница здесь!

— А если наверху нас ждет Реза? — спросил Роман.

— Маловероятно. Доступ в эту часть города был запрещен из-за угрозы обрушения. Подходы к нему замурованы.

— И как же отсюда выходят? — поинтересовался Ян.

— Есть тайный выход, оставленный для Магов, — ответила она, как будто бы это была самая естественная вещь на свете.

Ну что ж, посмотрим. А Сфинкса, который охраняет выход, разумеется, нужно присыпать чудодейственным порошком, напевая вполголоса «Сезам, откройся», и тогда ржавые петли повернутся и вы немедленно окажетесь в Тайной комнате, где покоится философский камень?

Они начали карабкаться по лестнице, пока одна из перекладин под рукой Яна вдруг не издала странный скрежет, а сама она на ощупь не оказалась липкой и скользкой.