Теперь, чтобы понять, почему средний термин отождествляется не только с Человеком, точнее, с человеческой Волей, надо знать, что для Фабра д'Оливе воля есть внутренний и центральный элемент в человеческом существе, который объединяет и облекает [322] собою три сферы: интеллектуальную, душевную и инстинктивную, которым соответствуют дух, душа и тело. Поскольку при этом следует найти в «микрокосме» соответствие «макрокосма», то эти три сферы представлены там тремя универсальными силами, которые являются Провидением, Волей и Судьбой [323] ; по отношению к ним воля играет роль, которая делает из нее как бы образ самого Провидения. Этот способ рассматривать волю (который, надо сказать, оправдывается скорее психологическими соображениями, чем по настоящему метафизическими) надо сблизить с тем, о котором мы говорили раньше по поводу алхимической Серы, так как в реальности именно об этом идет речь. Более того, здесь присутствует как бы параллелизм трех сил, так как, с одной стороны, Провидение, очевидно, может быть понято как выражение божественной Воли, а с другой стороны, сама Судьба кажется как бы темной волей Природы. «Судьба это низшая и инстинктивная часть универсальной Природы, которую я назвал сотворенной природой [324] ; свойственное ей действие называют фатальностью. Форма, в которой она проявляется для нас, называется необходимостью… Провидение есть высшая и разумная часть универсальной Природы, которую я назвал природой производящей; это живой закон, эманирующий из Божества, посредством которого определяются все вещи в потенции [325] бытия. Это есть Воля человека, которая как опосредующая сила (потенция, соответствующая душевной части универсальной Природы) связывает Судьбу и Провидение. Без нее не только две предельные силы никогда не объединились бы, но они и не узнали бы даже друг друга» [326] .

Другой достойный внимания момент таков: человеческая Воля, объединяясь с Провидением и сознательно сотрудничая с ним [327] , может уравновесить Судьбу и достичь ее нейтрализации [328] . Фабр д'Оливе говорит, что «согласие Воли и Провидения создает Добро; Зло рождается из их оппозиции [329] … Человек совершенствуется или развращается в зависимости от того, стремится ли он согласовываться с универсальным Единством или отделяться от него» [330] , то есть согласно тому, стремится ли он к одному или другому полюсу проявления [331] , соответствующие в действительности единству и множественности, соединяет ли он волю с Провидением или с Судьбой, и таким образом направляется в сторону «свободы» или в сторону «необходимости». Он также говорит, что «провиденциальный закон есть закон божественного человека, который принципиально живет интеллектуальной жизнью, для которой он является управляющим». Однако далее он не уточняет, каким образом он понимает «божественного человека», который может согласно обстоятельствам ассимилироваться или с «трансцендентным человеком» или только с «истинным человеком». Согласно пифагорейской доктрине, которой следует в этом Платон, как и в других случаях, «Воля, изощренная верой (следовательно, тем самым ассоциированная с Провидением), может подчинять саму Необходимость, приказывать природе и производить чудеса». Равновесие между Волей и Провидением, с одной стороны, и Судьбой, с другой стороны, геометрически символизируется прямоугольным треугольником, стороны которого соответственно пропорциональны числам 3, 4 и 5, этому треугольнику пифагорейцы придавали большое значение [332] , которого он вовсе не имеет в дальневосточной традиции, что весьма замечательно. Если Провидение представлено [333] через 3, человеческая Воля через 4, а Судьба через 5, то в этом треугольнике: 32 х 42 = 52 ; возведение во вторую степень указывает на то, что это соотносится с областью универсальных сил, то есть собственно с душевной областью [334] , соответствующей Человеку в «макрокосме», в центре которого, поскольку он есть опосредующий термин, в «микрокосме» [335] располагается воля.

После всего, что было сказано, можно еще задать такой вопрос: существует ли что-либо в пространственных и временных определениях, что соответствует трем терминам Великой Триады и другим эквивалентным троичностям? Что касается пространства, то обнаружить такое соответствие не составляет никакого труда, так как оно непосредственно дано при рассмотрении «верха» и «низа» согласно обычному геометрическому представлению по отношению к горизонтальной плоскости, принятой как «уровень соотнесения» и которая для нас соответствует, естественно, человеческому состоянию. Эта плоскость может рассматриваться как средняя, во-первых, потому что она оказывается таковой по факту нашей собственной «перспективы», так как она есть плоскость состояния, в котором мы актуально находимся; а также потому, что мы можем, по крайней мере, виртуально поместить на ней центр ансамбля состояний проявления. По этой причине, очевидно, она соответствует среднему термину Триады, так же, как и человеку, понятому в обычном и индивидуальном смысле. Относительно этой плоскости все, что над ней, представляет «небесные» аспекты Космоса, а то, что под ней, представляет его «земные» аспекты. Соответствующие предельные точки этих двух регионов, на которые разделено таким образом пространство (пределы, располагающиеся в бесконечности в обоих направлениях), будучи двумя полюсами проявления, то есть самими Небом и Землей, в рассматриваемой плоскости видны через свои «небесный» и «земной» аспекты. Соответствующие влияния выражаются через две противоположные тенденции, соотносимые с двумя половинами вертикальной оси, принимая верхнюю половину в восходящем направлении, и нижнюю половину в нисходящем направлении, исходя из средней плоскости. А так как она соответствует, естественно, экспансии в горизонтальном направлении, посреднику между двумя противоположными тенденциями, то понятно, что здесь есть корреляция трех гун индуистской традиции [336] с тремя терминами Триады: саттва соответствует Небу, раджас — Человеку, а тамас — Земле [337] . Если срединную плоскость рассматривать как диаметральную плоскость сферы (с бесконечным радиусом, поскольку она заключает в себе тотальность пространства), то две полусферы, верхняя и нижняя, согласно другому символизму, уже объясненному нами, суть две половины «Мирового Яйца», которые после их разделения, реализованного действительным определением срединной плоскости, становятся соответственно Небом и Землей, понятыми в их самом общем значении [338] . В центре самой срединной плоскости располагается Хираньягарбха , появляющийся, таким образом, в Космосе как «вечный Аватар », который тем самым тождественен «Универсальному Человеку» [339] .

Относительно времени вопрос кажется более трудным для разрешения, и тем не менее здесь тоже есть троичность, поскольку говорится о «тройном времени» (на санскрите, trikala ), то есть время рассматривается в трех модальностях, которые суть прошлое, настоящее и будущее; но могут ли эти три модальности быть сопоставлены с тремя терминами троичностей, которые мы рассматривали выше? Надо, прежде всего, отметить, что настоящее может быть представлено как точка, разделяющая на две части линию, по которой развертывается время, и определяющая, таким образом, в каждый момент разделение (но и соединение) между прошлым и будущим, для которых она есть общая граница, так же, как средняя плоскость, о которой мы только что говорили, есть граница между двумя, верхней и нижней, половиной пространства. Как мы уже объясняли в другом месте [340] , прямолинейное представление времени недостаточно и неточно, потому что в реальности время «циклично» и этот характер обнаруживается даже в мельчайших его подразделениях. Но здесь мы не будем специфицировать представляющую его линию по форме, так как какова бы она ни была, для существа, расположенного в одной точке этой линии, две части, на которые она разделена, всегда кажутся расположенными соответственно «до» и «после» этой точки, так же, как две половины пространства кажутся расположенными «наверху» и «внизу», то есть над и под плоскостью, которая принимается как «уровень соотнесения», поскольку, исходя из этой точки, время может казаться только равно бесконечным в обоих противоположных направлениях, соответствующих прошлому и будущему. Впрочем, есть еще нечто большее: «истинный человек» занимает центр человеческого состояния, то есть точку, которая должна быть поистине «центральной» по отношению ко всем условиям этого состояния, включая временные условия [341] . Тогда можно сказать, что он действительно располагается «в середине времени», которую, однако, он сам определяет тем фактом, что в определенном роде он доминирует над индивидуальными условиями, подобно Императору в китайской традиции, который, располагаясь в центральной точке Ming-tang , определяет середину годового цикла. Таким образом, собственно «середина времени» есть временное «место» «истинного человека», если так можно сказать, а для него на самом деле эта точка есть всегда настоящее.

Таким образом, если настоящее можно поставить в соответствие с Человеком (и даже просто в отношении обычного человеческого существа; очевидно, что только в настоящем он может осуществлять свою деятельность, по крайней мере, прямым и непосредственным образом [342] ), то остается смотреть еще и какое-то соответствие прошлого и будущего с двумя другими терминами Триады. И опять сравнение пространственных и временных определений снабдит нас такими указаниями. Наконец, высшие и низшие состояния проявления по отношению к человеческому состоянию, рас положенные над и под ним, согласно пространственному символизму, описываются, с другой стороны, согласно временному символизму, как предшествующий и последующий циклы соответственно по отношению к настоящему циклу. Ансамбль этих состояний образует, таким образом, две области действия, ощущаемые в человеческом состоянии через влияния, которые можно назвать, с одной стороны, «земными» и, с другой, «небесными» в том смысле, который мы придаем здесь этим терминам постоянно, и они предстают как проявление соответственно Судьбы и Провидения. Индийская традиция это обозначает очень четко, приписывая одной из этих областей Асуров (Asuras ), а другой Дэвов (Dews ). Возможно, что соответствие окажется более наглядным, если рассматривать два крайних термина Триады в аспекте Судьбы и Провидения; и тогда как раз прошлое оказывается «необходимостью», а будущее — «свободой», что является весьма характерным для этих двух сил. Правда, здесь пока еще все дело в «перспективе»: для существа, которое вне временных условий, нет больше ни прошлого, ни будущего, ни, следовательно, никакой разницы между ними, все предстает для него в совершеннейшей одновременности [343] . Но мы, разумеется, здесь говорим с точки зрения существа, которое, будучи во времени, оказывается тем самым расположенным между прошлым и будущим.

«Судьба, — говорит Фабр д'Оливе, — не предоставляет принцип ничему, но она захватывает все, как только она дана, чтобы господствовать над последствиями. Только по одной необходимости этих последствий она влияет на будущее и заставляет себя почувствовать в настоящем, так как все, чем она владеет сама по себе, существует в прошлом. Таким образом, под Судьбой можно понимать ту силу, согласно которой мы постигаем, что сделанное – сделано, что оно является таким, а не иным, и, будучи однажды совершенным в согласии со своей природой, оно имеет принудительные результаты, которые развертываются последовательно и необходимо». Надо сказать, что он не столь четко высказывается о временном соответствии двух других сил, и что даже в более ранней его работе, чем та, которую мы цитируем, встречается трудно объяснимая перестановка [344] . «Воля человека, развертывая его деятельность, изменяет сосуществующие вещи (следовательно, вещи настоящего времени), создавая из них новые, которые мгновенно становятся владением Судьбы, и готовит для будущего мутации того, что было сделано, и необходимые последствия в том, что приходит от существа [345] . <…> Цель Провидения есть совершенство всех существ, и оно получает от самого Бога неоспоримый тип этого совершенства. Средство, которое оно имеет для достижения этой цели, есть то, что мы называем временем. Но время не существует для него согласно идее, которую мы о нем имеем [346] ; оно начинает его как движение вечности» [347] . Все это не совсем ясно, но мы легко можем заполнить эту лакуну; мы уже это сделали для того, чем является Человек, а, следовательно, Воля. Что касается Провидения, то с традиционной точки зрения это распространенное понятие того, что, согласно кораническому выражению, «Бог имеет ключи от скрытых вещей» [348] , следовательно, как раз от тех, которые еще не проявлены в нашем мире [349] . Будущее действительно скрыто для человека, по крайней мере, в современных условиях; однако очевидно, что существо не может иметь никакого понятия о том, чего оно не знает, и что, следовательно, человек не может прямо действовать на будущее, которое при том же в его временной «перспективе» есть для него только то, что еще не существует. Наконец, эта идея существует даже в обычной ментальности, которая, может быть, не совсем осознанно, выражает ее посредством пословиц, таких как, например, «человек предполагает, а Бог располагает», то есть что человек старается в меру своих сил предуготовить будущее, однако, всегда будет, в конце концов, то, чего захочет Бог или то, что он заставит быть посредством действия Провидения (отсюда, впрочем, следует, что Воля тем более эффективно будет действовать в виду будущего, чем более тесно она будет связана с Провидением); говорят также, еще более эксплицитно, что «настоящее принадлежит человеку, а будущее принадлежит Богу». Таким образом, не может быть никаких сомнений в том, что именно будущее образует среди модальностей «тройного времени» собственную область Провидения, как этого как раз требует симметрия его с Судьбой, для которой ее собственная область это прошлое, так как эта симметрия с необходимостью есть результат того факта, что обе эти силы представляют соответственно два крайних термина «универсальной троичности».

В некоторых работах, связанных с герметической традицией [350] , упоминается троичность Deus, Homo, Rota , то есть в троичности, рассмотренной выше, термин Natura замещен термином Rota , или «Колесом». Здесь идет речь о «космическом колесе», которое, как мы уже говорили во многих случаях, является символом проявленного мира, тем, что розенкрейцеры называли Rota Mundi [351] . Таким образом, можно сказать, что в основном этот символ представляет «Природу», понятую в самом широком смысле, как мы уже говорили; но можно в нем найти также и другие, более точные значения, среди которых мы рассмотрим здесь только имеющие прямое отношение к предмету нашего исследования.

Геометрическая фигура, которая образует колесо, есть круг сего центром. В самом универсальном смысле центр представляет Принцип, геометрически символизированный точкой, арифметически — единицей, а окружность представляет проявление, «измеряемое» лучом, исходящим из Принципа [352] . Но эта, по видимости, очень простая фигура имеет тем не менее множество приложений с разных более или менее частных [353] точек зрения. Поскольку Принцип действует в Космосе именно через Небо (и это нам сейчас важно), постольку он также может быть представлен также через центр, тогда окружность, на которой останавливается эманирующий из центра радиус, будет представлять собой другой полюс проявления, то есть Землю, сама поверхность круга которой соответствует в этом случае космической области в целом.