Элвира улыбнулась, кивнула и подвинула поближе к ней розетку с джемом. Ним Гок повернулся к Хаамеа и сообщил:

— «Blin» действительно происходит из старых боевых искусств, как ты сказал там, за изгородью, но придумали его не японцы, а русские. Меня этому научил инструктор северный кореец, а его самого научил дед, который учился в десантной академии в Советском Союзе. Очень полезное упражнение для снайперов. Оно учит чувствовать значение малых колебаний руки. Древние придумали много полезного.

— Это точно, — согласился Кайемао, жуя блин, — Древние соображали, что к чему. Вот, например, те же дома на ножках. To fare-ima-pape. У вас в Индокитае они тоже есть. Европейцы, болваны, воротили нос. Типа: дикарство. А если цунами, то их дома на фундаменте падают, хотя и каменные, а наши, на ножках, обычно выдерживают.

— Да, это так, — подтвердил Ним Гок, — Главная сила волны проходит под полом и не причиняет вреда. Волонтеры-канаки говорили мне, что эти дома еще и дешевые.

Хаамеа утвердительно кивнул.

— Они дешевые, простые, быстро возводимые, и разнообразные по форме. В нашем pueblo militar, что к югу по берегу отсюда, штук двадцать разных вариантов.

— Я видела, и мне понравилось, — заметила Элвира.

— Вообще-то, — сказала Чуки, — у нас уже не военный городок, а резервистский. Наши ребята, как бы, гражданские по бизнесу.

— Не важно, — сказала Элвира, — Мы все уже привыкли говорить Pueblo Militar.

— Тебе действительно понравилось? — спросил кхмер.

— Да, — тиморка кивнула.

— Значит, мы построим дом таким же методом, — подытожил Ним Гок.

— Ты так быстро решаешь… — тихо произнесла она.

— Прикинь, Элвира, fare по-любому пригодится, — вмешалась Чуки, — Я тебе вот что подскажу: если хорошо накормить Оури и Алул, то Оури сходу нарисует классный проект. Мы с Каем так сделали. По-моему, получился хороший fare.

Ним Гок налил всем фруктового чая и заключил:

— Я думаю, это хорошая мысль. Элвира, поправь меня, если я ошибаюсь.

— Наверное, хорошая, — ответила она, с некоторой неуверенностью в голосе.

— Слушай, Ним Гок, — сказал Хаамеа, — А ты знаешь бирманский язык?

— Я знаю официальный бирманский язык, — ответил красный комбриг, — еще я знаю тайский, пинлонг и палаунг, он похож на кхмерский. А что тебе надо перевести?

— Вообще-то, мне надо не перевести, а поговорить. У нас образовались три персоны, которые, кажется, понимают только по-бирмански.

— Образовались? — переспросил Ним Гок.

— Ну, если точнее, — пояснил мэр, — То наши рейдеры накрыли в западной акватории Индийского океана яхту рабовладельцев. Получилось так, что контингент удобнее оказалось перебросить сюда. Они прилетели на Атауро около семи утра. Теперь мы шевелим мозгом, чтобы разобраться, где у этой селедки хвост.

— Ясно, — кхмер кивнул, — Три персоны — это рабы или рабовладельцы?

— Рабыни. Совсем молодые девчонки. Про них известно только, что они из Бирмы.

— Так. А рабовладельцы?

Кайемао Хаамеа небрежно махнул рукой.

— Эти из Европы. С ними уже работают. Я временно отдал разведчикам под это дело оборудованный технический ангар. Все необходимое там есть. А трех девчонок мы оставили в fare у Лакшми и Ромара. Лакшми знает тайский. Плюс, у нас есть комп-транслятор с бирманского. Но все это как-то не очень помогает.

— Ясно, — повторил Ним Гок, — Я допью чай, переоденусь и мы пойдем.

— Я пойду с вами, — сказала Элвира, — я не знаю бирманского, но, возможно, я многое пойму, даже не зная языка.

— Хорошо, — красный комбриг кивнул, — Пойдем все вместе.

Идти до военного городка было минут 10 — и все это время Ним Гок объяснял своим спутникам, что решение надеть униформу с нашивками комбрига Красных Кхмеров является не ошибочным, а наоборот, очевидно-правильным. И автомат «Sten-Next», привычно пристроенный на ремне за правым плечом — это тоже правильно.

Последняя дискуссия на эту тему произошла в гостиной fare Лакшми и Ромара.