Ещё до того, как его отряды поднялись на холм, Вилор увидел выскакивающего из портала Бранда, а затем был её мучительный крик и всплеск воды. Его мир взорвался и разлетелся на мелкие кусочки. Он был закален жизненными невзгодами и даже гордился своей бесчувственностью, но только одно раз за разом прогоняло его через пламя Бездны — потеря тех, кого клялся защищать и не смог, не оказался рядом, не спас… Предательские слезы брызнули из глаз, как будто опять десять, как будто снова душу испоганили и опорочили… Он их не заметил, с глухим ревом бросился в бой, щедро раздавая удары. За тех, кого он не смог и не сумел спасти, за неё!

Но удары казались практически бессмысленными. Эти воины не падали, не умирали. Холодный ужас пробирался к сердцу, сковывая его стальными обручами. Эти воины были бессмертны. Получая раны, возвращая удары, Вилор услышал вой Бранда и невольно посмотрел вниз, на другой берег, пропуская атаку, получая рану и падая на колени, с трудом парируя удар и поднимаясь. Бранд выкрикивал руны, меч в его руках вспыхнул, две энергии взвились в воздух. Оранжевое пламя охватило Бранда, а вихрь воздушной магии ударил в Сирила. Закричали оба… Бранд горел, пламя хватало его волосы, руки, одежду, а Сирил засветился полностью и через мгновение за спиной развернулись огромные белые крылья.

Вилор не понимал, как ещё сражается, тело не слушалось, ужасно болели раны, и кровь щедро поливала траву, снова упал на колени. Меч противника опускался на него сверху и Вилор понял, что не успеет отразить удар. Но Бранд громко выкрикнул:

— Я дал кровь — я забираю её!

И меч нападавшего плашмя упал на землю. Бессмертное воинство взвыло и начало растворятся в пространстве. Люди становились прозрачными, как тени, удлинялись, их растянутые силуэты потянулись струями к Бранду и сгорали в окружавшем его огне.

Только Лия осталась стоять у края обрыва, с перекошенным лицом наблюдая за гибелью своего войска.

— Ублюдок! — прочитал Вилор по её губам оскорбление в адрес Бранда.

Его трусило от злости и ненависти. Он достал лук, натянул тетиву и выстелил, вкладывая в стрелу сильнейшее эльфийское проклятие, всю свою боль и отчаяние, направляя удар прямо ей в горло, способное издавать только ругательства и проклятия. Стрела достигла своей цели и прошла насквозь. Лия удивленно посмотрела в его сторону, постояла мгновение и плашмя упала на землю. Мертва? Вилор очень на это надеялся — у него не было сил проверять, даже подняться удалось с трудом.

Вдруг рядом с телом Лии появился призрачный силуэт. Призрак подхватил что-то с шеи убитой и растворился в воздухе.

Вилор даже удивиться не успел, так и стоял с открытым ртом, не понимая, что только что развернулось перед его глазами, пока громкий крик Бранда, не отвлек его.

— Хагалаз! — выкрикнул Бранд имя руны.

Взрыв оглушил всех в округе. Место, где только что был Бранд, осветилось яркой вспышкой от разорвавшейся руны. Магистр Речного покончил с собой.

Находясь на грани между сознанием и пропастью, Вилор подумал, что мир вокруг сошел с ума. Никто больше не дорожил своей жизнью — уничтожал себя, не задумываясь о последствиях. Но пламя от взрыва спало, и Вилор увидел, что Бранда не разметало взрывом, он стоял внутри взвившегося выше деревьев столпа пламени. Нет… Он сам был этим огнем — его духом.

Сирил закричал вдруг и взвился в воздух, достигая Бранда за два взмаха магических крыльев. Опустился рядом и кинулся в огонь, обвивая пламя своими крыльями. Его душераздирающий вопль, наверное, было слышно на всю Симфонию. Его воздушная магия пыталась сбить пламя и по первой ей это удавалось, но огонь быстро вернул себе власть, поглощая воздушную стихию, подбираясь к белым крыльям хилфлайгона, поджигая их.

Вилор вдруг осознал, что крику Сирила вторит ещё один крик. Он медленно повернул голову и увидел Ольгу и остывающий след он только что активированного портала. Она расширенными от ужаса глазами смотрела на происходящее внизу и кричала, вряд ли осознавая это. Её ноги помчались к подножью холма, и Вилор дернулся ей наперерез, забывая, он надоедливой боли от ран, хватая её в охапку, в трудом выдерживая бешеное сопротивление.

Она не говорила ни слова, только отчаянно дралась и истерично кричала в его руках. А у него в глазах уже потемнело, сомневался даже, что выживет. Держался усилием воли и только повторял одно и тоже:

— Ты ничем ему не поможешь!

Наконец, затихла, расслабилась… Наконец, он может умереть спокойно. Тьма поглотила его…

…Вокруг было пламя, родная колыбель, желанная стихия, первородный огонь Бездны. И ему спокойно и хорошо в магических объятиях стихии. Его тела не существовало, он полностью состоял из энергии, но сознание полностью сохранялось, но не отягощенное безумием. Драться не хотелось, убивать не хотелось… Да, он часть войны, но часть огня больше. Как он раньше этого не понимал, почему боролся против собственной стихии. В Бездне приятно и хорошо…

Только не в Бездне он. Видел по-прежнему озеро, своих людей, тело Леланы… Почему он ещё жив? И почему не превратился в сумасшедшего безумца?

Пламя плясало вокруг, и он услышал чистый смех Леланы. Боль напомнила, что он на самом беле жив. Только тело, каждая его клеточка — первородное пламя. В огне проступил её дорогой образ… Такая же нежная и красивая… Этот образ он будет хранить всегда…

Рассмеялась ещё раз. Он с трудом понял, что это магия принимает дорогой его сердцу образ. И когда огненная Лелана заговорила, Бранд уже не сомневался, что говорит с магией… с наследием предков.