— Тогда по законам вы должны объявить войну и Озерам, — с гадкой усмешкой сказал Геронт. — Главнокомандующий замком нарушил законы убежища, напав на старейшину Речного. Он по сей день в замке.

— Он был изгнал из замка, — фыркнула Лелана.

— Речной принял это обстоятельство как личное оскорбление и между наши домены воевали. Эту проблему мы решили.

— По Рис жив и он в замке, — надавил Геронт.

— До этого он прекрасно чувствовал себя в Лютине, — хмыкнул Вилор.

Магистр Пустоши растерянно переводил взгляд с одного на другого. Бранд встретился с ним глазами. Будет воевать Пустошь или нет его мало волновало, хотя практически не сомневался, что подвассальный домен не посмеет выступить против сюзерена.

— Данный инцидент исчерпан, если Речной не имеет претензий. Тем более, поступок главнокомандующего замком незначителен по сравнению со вчерашними происшествиями.

Геронт вскочил. Бранд не мог не заметить страх в его глазах, но страх частенько подбивает на необдуманные поступки.

— Вы не выиграете эту войну… Мы всех поставим на колени, вы не знаете с кем связываетесь….

— По-моему, это ты забыл, с кем имеешь дело, — спокойно заметил Бранд. — Я лично уничтожу всю твою непобедимую армию…

Геронт не посмел больше сказать и слова, выбежал из дома советов и помчался к порталу, будто они прямо сейчас собирались атаковать его сообща.

Обсудив формальности, удалился магистр Пустоши. Вилор со вздохом встал и молча пошел к выходу. Только у двери небрежно кинул:

— Доставишь прямо к замку, у нас война.

Бранд кивнул ему в ответ, не сводя глаз с Леланы. Она же сидела, уставившись в пол.

Как только дверь за Вилором закрылась, Бранд не раздумывая подошел к ней и опустился на колени. Осторожно взял её за руки, надеясь, что не прогонит сейчас же. Лелана не шевелилась и молчала:

— Прости меня, — прошептал он, — я не мог появиться раньше… Все очень сложно, я боялся, что не вернусь никогда. Магия завладела мной, я был не в себе… все равно, что умер.

Лелана всхлипнула. Его затрясло от боли, которую неосознанно ей причинил.

— Прости меня, таррилла, — пробормотал он, осыпая поцелуями холодные ладони, согревая их своим жаром.

— Ты вчера мне не приснился, — прошептала она в ответ. — Ты не сказал мне, что жив… Я думала — ты иллюзия.

— Прости… прости, — не переставал повторять он. — Если прогонишь — я пойму…

— Прогоню?! — недовольно буркнула Лелана. — Теперь я вижу, что ты и правда сумасшедший. Мой сумасшедший.

Внутри все взорвалось от внезапного острого ликования, пусть и приправленного горечью. Он приподнялся, запрокидывая голову за подбородок, касаясь таких желанных губ, своим иссушенным жаждой ртом, утопая в чувствах, наслаждаясь вместе с магией, которая мурлыкала внутри от блаженства.

Лелана обняла его за шею, запуская пальчики в его волосы, притягивая его голову к своему лицу. Он оторвался от губ только для того, чтобы оставить дорожку из поцелуев на её щеке… на всем лице. Она единственная из-за чего смерть будет мучительной… единственная из-за кого хотелось остаться. Он вечность мог провести рядом, забывая о битвах и сражениях. Ручной зверь в ручках маленькой и хрупкой девушки…

Сердце стучало так, словно намеревалось пробить грудь, а слезы подбирались к горлу. Приходя в замок, Лелана не представляла даже, что настанет такой день, когда все отправятся на войну, а она останется ждать. Слово "ждать", она ненавидела… Ждать — медленная мучительная смерть. Но её возражения потонули в логичных приказах мужчин.

Бранд резко приказал ей сидеть в замке, Вилор сказал, что и без неё управятся, Рису она как всегда только мешала и путалась под ногами. Она согласилась, приняла их правила игры из-за Магды, которая сейчас уже спала и не подозревала даже, из-за чего мучается её мать.

Лелана подошла к кроватке, улыбнулась, вспоминая шокированное лицо Бранда, его эмоциональный возглас восторга, объятия… Магда сразу же почувствовала в нем родную кровь. И последние две недели заходилась плачем на её руках, требуя отца. Маленькая отдушина в затхлом воздухе войны.

Там, у границ, три домена противостоят одному. Они не могут проиграть, все дорогие её сердцу люди вернуться живыми и невредимыми. Лелана пыталась в это верить, но справиться с постоянным чувством тревоги оказалось практически невозможным. Её насторожило прощание с Брандом, его клятвы в вечной любви, усталое пламя в глазах. Лелана твердила себе, что все это только бред её испуганного сознания, что Бранд — сильнейший воин и не может погибнуть, только не он. Но от этого предчувствие беды не становилось сильнее.

Она с шумом втянула воздух и вернулась взглядом к мирно спящей дочери, пытаясь отвлечься от дурных предчувствий. Магда посапывала во сне, подняв ручки к верху, милая беззащитная малышка. Великая драгоценность на пурпурной обивке кроватки. Лелана с удивлением заметила, что из-под маленькой подушечки выглядывает белый уголок бумаги. Аккуратно потянула, стараясь не разбудить дочь.

Письмо, заклеенное воском с оттиском кольца Бранда. Руки задрожали, дурные предчувствия усилились во сто крат. Лелана с трудом сорвала печать и принялась читать: