— Было другое время!

— Но ведь тебя не интересовало ее приданное?

— Это правда! Меня не интересовало, потому, что я люблю твою маму, с первого взгляда, с первой встречи!.

— Я тоже люблю Катюшу!

— Но я статский чиновник, а ты военный, офицер! Когда же ты сможешь жениться?

— Не раньше чем через пять лет.

— Ну, дай Бог тебе!

Мы обнялись с отцом, выпили по рюмке шустовского коньяка из отцовского запаса, и он понес новость в спальню, куда уже удалилась мама.

С утра получение в канцелярии училища прогонных денег, проездных документов, прощание с друзьями. Через день я должен был отправиться к месту службы.

Кроме моего 172 Лидского пехотного полка, бывшего вторым полком второй бригады сорок третьей пехотной дивизии. В нее входили еще: 169 Ново-Трокский пехотный полк, 170 Молодечненский пехотный полк, имевшие стоянку в г. Вильна, составлявшие первую бригаду и 171 Кобринский пехотный полк в Гродно.

Проезд по железной дороге. Практически не отрываюсь от окна. Господи Боже, какая же большая моя Родина — Россия! Едешь, едешь, и конца края ей нет. Через девять дней на месте. Быстро нахожу расположение полка. Городок маленький и поездка к окраине от станции времени много не занимает.

Лида — уездный город Виленской губернии, при станции Польских железных дорог, в 89 верстах от губернского города Вильно. Пятнадцать тысяч населения; большинство евреи, есть поляки, литвины, немного русских. Климат умеренный. В городе две епархиальных и одна военная церкви. Городок чистый и аккуратный.

Представляюсь командиру полка.

— Господин полковник! Подпоручик Тихменев, представляюсь Вам по случаю назначения в Ваш полк.

— Здравствуйте, поручик.

— Здравия желаю господин полковник!

Знакомимся, полковника зовут Романов Владимир Романович.

Полковник кратко рассказывает историю полка.

— Сформирован полк семнадцатого января тысяча восемьсот одиннадцатого года под именем Пензенского внутреннего гарнизонного губернского батальона. Первого января тысяча восемьсот девяносто восьмого года стали мы называться, 172-й пехотный Лидский полк.

Подробнее можете узнать в библиотеке офицерского собрания.

В прошлом году полк перешел сюда, в специально для него выстроенные казармы, здесь, на окраине города. До этого размещались по обывательским квартирам, если желаете, можете квартировать прямо тут, в офицерском доме, если нет, то устаивайтесь в городе.

Ну, эта часть нашей беседы закончена. Полковник встал. Я тоже вытянулся перед ним.

— Назначаю Вас, субалтерн-офицером во вторую роту, к капитану Гришину Андрею Константиновичу. Будете с ним два Андрея. — пошутил полковник.

— Идите в канцелярию, доложите полковому адъютанту, пусть оформит в приказе по полку.

Весь первый день ушел на представление офицерам полка, фразу "Представляюсь Вам,…" я повторил раз шестьдесят.

Капитан Гришин, по виду старый служака с коротко остриженной шевелюрой, с полуседыми усами, кустистыми бровями, слегка одутловатым лицом и выцветшими глазами, но подтянутый, с бравой фигурой, посоветовал мне устроиться в городе. После переселения полка в казармы в городе образовалось много свободных квартир под наем, весьма дешевых, на разнице между квартирными деньгами и оплатой можно было недурно сэкономить, я с благодарностью выслушал его советы.

Впрочем, устройство на квартиру и прочие хозяйственные дела я осуществил только через месяц. Сразу же по представлению начальству и по зачислении, в списки, меня отпустили в отпуск, так называемый "28-ми дневный". Этот традиционный, полагавшийся всем молодым офицерам после производства отпуск, давался, конечно, не для отдыха. В счастливом 19-летнем возрасте, чтобы отдохнуть, вполне достаточно проспать без просыпу часов девять, десять.

Попечительное начальство установило его с целью дать папашам и мамашам возможность вдоволь насладиться лицезрением своего отпрыска в офицерской форме, а самим отпрыскам покрасоваться вообще, а перед знакомыми девицами в особенности. Поскольку я находился далеко от родительского дома, отпуск я провел в Вильно в семье тетки Аглаи, сестры моей матери, навещая с ней, и ее дочерью, моей кузиной Ангелиной, всех их знакомых, и поневоле знакомясь с дочерьми этих знакомых. Но Катенька Крылова не выходила у меня из памяти, и я очень жалел, что ее нет рядом со мной.

Здравствуйте Андрей Васильевич!

У меня все хорошо. Я начала заниматься по курсу педагогики, чтобы сдать экзамены на звание домашней учительницы. Папа сказал, что после окончания гимназии я могу претендовать только на звание домашней воспитательницы, а это не даст права получать впоследствии вспомоществования от губернского комитета попечения народного образования. Сдав же экзамен на звание домашней учительницы, я смогу получать жалование от родителей ученика, и впоследствии быть обеспеченной хотя — бы минимальной суммой.