– Вас вызывают в прокуратуру?

– Ага, – ответила Наташа, начав резать колбасу.

Пестель вздохнул:

– Я есть не хочу.

Слова произносились просто так, они не имели никакого значения. Их не надо было слушать, на них не надо было отвечать.

Наташа спросила:

– Вас когда вызывают?

Оказалось, что их вызывают в один и тот же день, только Наташу на час раньше.

Наташа вздохнула:

– О чем я им буду битый час рассказывать? – Помолчала. Потом спросила: – А как вы думаете, зачем мы им вообще нужны?

Пестель ответил:

– Положено так. Все равно ведь никого не найдут и ничего не выяснят. У нас ведь видимость работы заменяет саму работу. Привыкли так. И это та привычка, от которой не отделаться.

Пестель подумал: «Что я несу? Неужели я влюбился? Только влюбленный человек может в одночасье превратиться в такого идиота».

Наташа подумала: «Ну, почему я его встретила именно сейчас? Почему не раньше? Может быть, если бы раньше встретила, у меня сегодня все было бы в порядке…»

Пестель улыбнулся:

– Я могу назначить вам свидание у прокуратуры. Вам кто-нибудь назначал свидание у прокуратуры?

Наташа не ответила, но тоже улыбнулась. Из солидарности.

А себе приказала: «Держаться, Наталья Александровна, держаться. Этот мужик, пожалуй, на эпопею потянет – не то что на роман. Но в прошлом все твои эпопеи, в прошлом. Нынче один жанр у тебя – триллер. А этот человек явно не заслуживает того, чтобы ему портили жизнь».

Помолчали.

За окном было темно и тихо, будто они не в городе находились, а в какой-нибудь деревне. Хулиган крикнет, собака гавкнет, машина тормозами взвизгнет – и опять тишина.

Пестель сказал:

– Как удивительна эта наша с вами встреча…

– В смысле? – спросила Наташа для поддержания увядающего разговора.

– Ну как… У людей трагедия, а у нас с вами – счастье… – Пестель сам испугался своих слов и поспешно добавил: – Ну, в смысле, у меня.

Наташа посмотрела на него внимательно.

В фильмах про любовь в такие мгновения герой медленно поднимается и тигриным шагом направляется к героине. А героиня стоит, слегка приоткрыв рот, и смотрит лирически.

Пестель поднялся.

– Давайте телевизор поглядим, – сказала Наташа.

И поставила на стол бутылку коньяка.

– Я – за рулем, – сообщил Пестель, открывая бутылку и наливая себе и Наташе.

– Ой, смотрите, ваш начальник! – Наташа показала на экран.

Пестель нашел пульт, сделал громче.

– Я, безусловно, вижу в этой трагедии чеченский след, – вещал Саморяд. – Сегодня самое главное – не поддаться панике. Чего добиваются террористы? Чтобы мы начали жить в страхе, начали жить по их законам. Но у них ничего не получится! – Хорошо отрепетированным ударом Саморяд стукнул по столу и внимательно посмотрел в глаза зрителям, как бы призывая их оценить значимость сказанного. – В последние дни я получаю много писем, телеграмм, звонков с одним-единственным вопросом: «А будет ли все-таки проведен марафон „Дети – наше счастливое настоящее“?» Могу успокоить российских граждан: безусловно, будет. Наша фирма «Светлый путь» должна решить некоторые организационные вопросы, но в ближайшее время мы непременно проведем такой марафон. В конце концов, наши дети заслужили…

Пестель переключил на музыкальный канал и вздохнул:

– Боюсь, что организационные вопросы, которые ему надо решить, это я.

– У вас с Саморядом война?

Пестель помолчал немного и сказал:

– Давайте, Наташа, выпьем за то, чтобы между мной и вами никогда не было войны. Что будет – Бог покажет. Но чтобы войны не было. Хорошо?

Чокнулись. Выпили.

– Видите ли, Павел Иванович, – улыбнулась Наташа. – Я – журналист и привыкла, чтобы на мои вопросы отвечали. Итак, у вас с Саморядом война?

– Видите ли, Наталья Александровна. – Пестель тоже улыбался. – Саморяд до такой степени, извините, достал меня, что мне совершенно не хочется о нем разговаривать, тем более с такой красивой женщиной, как вы.

Наташа комплимент не оценила. Или сделала вид, что не оценила.

– Просто я могла бы предложить вам помощь в битве с Саморядом. Все-таки я работаю в очень популярной и достаточно влиятельной газете. Например, если у вас есть какие-то документы, мы могли бы их опубликовать, и это было бы…

Пестель не дал договорить:

– Спасибо, Наталья Александровна, за порыв. Но мне совершенно не хочется втравливать вас в эту историю.

– Это моя профессия: втравляться в разные истории.

– Если вы настаиваете, чтобы я относился к вам просто как к профессионалу, – пожалуйста. Но, честно говоря, мне это будет довольно затруднительно.

Наташа не нашлась что ответить.

Пестелю очень хотелось встать и обнять Наташу, но он чувствовал, что этого делать нельзя. Перед Наташей словно стояла какая-то стена. Что за стена, откуда она взялась – Павел Иванович не понимал. Но, как всякий нормальный мужчина, очень хорошо ее ощущал.