В дверь условно постучали. Эшора бросила на плечо полотенце и направилась в душ. Замок тихо щелкнул и открылся.

— Как он? — Райтор перешагнул через нагроможденные скамьи. — Пришел в себя?

— С ним Кита, лучше у нее спросить! Насколько я знаю, ему лучше, но он ничего не есть.

Эскид быстрыми движениями взлохматил себе волосы, не зная как лучше начать:

— Общую мобилизацию объявили. Война грядет… с сайрийцами….

Эшора резко села, повернувшись к ки?кону. Черные кудри упали на лицо. Грудь высоко вздымалась при каждом вздохе. И Райтор в который раз подумал, как же он раньше не понял, что она рось.

— Как война? А Лин где?! Он связывался с тобой? — сердце болезненно сжалось в предчувствии беды.

Отрицательно качнув головой, Райтор поспешил в небольшую комнатку, последние три для служившую убежищем Аясу. Услышав приближающиеся шаги, Кита инстинктивно прикоснулась к стреттеру. Когда же в дверях, показалась голова Райтора, слабо улыбнулась в ответ, призывая к тишине и прося выйти.

— Может, я все же здесь посижу? Идти мне особо некуда, — эскид бросил встревоженный взгляд на паренька. Аяс был слишком бледен и дышал часто и коротко. Лоб покрывала испарина.

От этих слов девушка вдруг нахмурилась и, подовая собой пример, вышла из комнатки:

— Райтор! Я благодарна тебе за все… Но…

Она могла бы не продолжать, ему уже все стало ясно, но эскид решил ее не перебивать. Кита что-то говорила, объясняла, извинялась…

— Ты любишь его?

— Да, — последовал уверенный ответ. — С самой первой встречи. Прости меня.

Его молчание было страшнее слов обвинения и обиды. Но эскид не отвернулся, не ушел. Вместо этого, он привлек девушку к себе и крепко обнял.

— Спасибо, что была со мной все это время. Рад за тебя. За вас обоих. И смотри за ним лучше. Он часто влипает в истории.

Поцеловав Киту в висок, Райтор решил, что больше ему здесь делать нечего. Проводив бывшего возлюблено взглядом, девушка поспешила к Аясу. Позволив кулону соскользнуть на плечо, она в очередной раз обработала рану на груди. Сильный ожог все никак не заживал…

Легкие, чуть шлепающие шаги подсказали Райтору, где искать подругу. Бесстыдным образом заглянув в женскую душевую, он застал девушку за сушкой волос. Черные кудри безжалостно теребились в потоке горячего воздуха.

— Поговорил? — не отрываясь от своих дел, поинтересовалась Эшора.

— Не все так хорошо, как хотелось бы… Рось серьезно потрепал парнишку. Лин бы здорово помог… Если бы был здесь…

— Мне так плохо, — едва слышно прошептала она, и уткнулась в плечо друга. — Я знаю: с ним что-то случилось… Что-то очень плохое…

Бывший эскид ласково сжал ее ладони.

— Может, пора снова вернуться в свой мир? И оттуда поиски начать?

Эшора в немом изумлении уставилась на друга.

— Доставишь меня на окраину города?

— Может, все же досушишься для начала? — беззлобно поддел ее Райтор, шутливо отталкивая от себя.

Здесь ничего не изменилось. Словно время и катаклизмы обходили это место стороной. Тот же маленький домик, та же вековая раскидистая ардра, те же тишина и покой. Райтор наотрез отказался отпускать ее одну пешком через долину и теперь, припарковавшись под спасительной тенью багровой кроны дерева, дремал в своем венвайдере.

Олэсь бросила на него недовольный взгляд и закрыла окно.

— Зачем привела его с собой? Все равно ведь обратно не вернешься?

Спорить со старушкой Эшора не желала, а потому и отвечать на ее вопросы не стала.

— Лиалин пропал. Уже четвертый день от него ни весточки…

Старушка, словно подавившись воздухом, зашлась в приступе истерического кашля.

— А ты поди на поиски собралась? Дааа… С такой расторопностью у его братьев быть ему уже давно среди пращуров, — прокашлявшись, наконец, ответила она. — Очнулась, милая! Его уже суток двое, как обратно вернули. У Варкулы он был.

Но, увидев, как отхлынула кровь от лица гостьи, Олэсь немедленно умолкла. Что ж она сразу то не подумала: девочке ведь совершенно не откуда такую информацию получать. Уж Кадора точно ей и слова не сказала. Она и сейчас поди верит, что Иса стерла тогда Леесе память. Впрочем, почему ей не верить в это? Ведь невдомек Кадоре, что на девочке к тому времени уже защитное заклятье было. Её, Олэси, творенье. Детище многолетних проб и ошибок впервые сработало безупречно.

— Дома он, — уже более мягким голосом произнесла старушка. — Тяжело ему.