Большие события всегда остаются загадочными, ибо одни, что бы им ни довелось слышать, принимают это за достоверное, тогда как другие считают истину вымыслом, а потомство еще больше преувеличивает и то и другое. [2178]

Больше всего законов было издано в дни наибольшей смуты в республике. [2179]

Я считаю главнейшей обязанностью анналов сохранить память о проявлениях добродетели и противопоставить бесчестным словам и делам устрашение позором в потомстве. [2180]

Медленно, но зато верно. [2181]

Страх ослабляет даже искушенное красноречие. [2182]

Во главе погребальной процессии несли изображения двенадцати знатнейших родов (…). Но ярче всех блистали Кассий и Брут – именно потому, что их изображений не было видно. [2183]

В век порчи нравов чрезмерно льстить и совсем не льстить одинаково опасно. [2184]

Благодеяния приятны лишь до тех пор, пока кажется, что за них можно воздать равным; когда же они намного превышают такую возможность, то вызывают вместо признательности ненависть. [2185]

Оставленное без внимания забывается, тогда как навлекшее гнев [правителя] кажется справедливым. [2186]

Потомство воздаст каждому по заслугам. (…) Тем больше оснований посмеяться над недомыслием тех, которые, располагая властью в настоящем, рассчитывают, что можно отнять, память даже у будущих поколений. [2187]

Толпе свойственно приписывать всякую случайность чьей-либо вине. [2188]

Непреклонными были требования закона вначале, [но], как это почти всегда бывает (…), под конец никто не заботился об их соблюдении. [2189]

Все, (…) что почитается очень старым, было когда-то новым. (…) И то, что мы сегодня подкрепляем примерами, также когда-нибудь станет примером. [2190]

Единственное средство против нависших опасностей – сами опасности. [2191]

Тем, кто ни в чем не повинен, благоразумие не во вред, но явные бесчинства могут найти опору лишь в дерзости. [2192]

Мысль о браке [при живом муже] (…) привлекла ее [Мессалину] своей непомерной наглостью, в которой находят для себя последнее наслаждение растратившие все остальное. [2193]

[Об Агриппине, матери Нерона:] Она желала доставить сыну верховную власть, но терпеть его властвования она не могла. [2194]

Все запретное слаще. [2195]

[К Аникету, убийце его матери, Нерон] проявлял мало расположения, а в дальнейшем проникся глубокою ненавистью, ибо пославшие на преступления видят в их исполнителях живой укор для себя. [2196]

Добытая домогательствами хвала должна преследоваться с не меньшей решительностью, чем злокозненность, чем жестокость. [2197]

Наше старание нравиться часто влечет за собой более пагубные последствия, нежели возбуждение нами неудовольствия. [2198]

Жажда господства (…) берет верх над всеми остальными страстями. [2199]

Ожидание несметных богатств стало одной из причин обнищания государства. [2200]

[Одни и] те же люди (…) любят безделье и (…) ненавидят покой. [2201]

Добрые нравы имеют (…) большую силу, чем хорошие законы. [2202]

Женщинам приличествует оплакивать, мужчинам – помнить. [2203]

От поспешности недалеко и до страха, тогда как медлительность ближе к подлинной стойкости. [2204]