Прощай, Касабланка. Прощай, город-миф, придуманный в Голливуде.

Автобус нес его в Танжер мимо оливковых рощ, мимо апельсиновых рощ. Из динамиков над головой текла арабская музыка, у которой нет начала и нет конца. Гурон сидел на заднем сиденье, стараясь не привлекать к себе внимания – шикарный костюм, снятый с бюргера, не очень-то гармонировал с его бородатым лицом и опухшими от перца веками… он зря беспокоился, здесь и не такое видывали.

Автобус нес его в Танжер, Гурон вспоминал, как Валька Паганель пел под гитару песню Городницкого:

Слышен волн несмолкающий рокот, Светят звезды на южный манер. Мы плывем в королевство Марокко, В замечательный город Танжер.

Гурон дремал, и голос Вальки сплетался с арабской музыкой, у которой нет ни начала ни конца.

Танжер…

Танжер – огромный, космополитичный, в котором говорят на французском, арабском, испанском, английском, португальском и еще на сотне языков…

Танжер – город, где ветер с океана несет соленую влагу, а ветер из пустыни – песчаную пыль и зной.

Танжер – город, пропитанный запахом океана, гашиша и контрабанды… Сокко Чико… Европейский квартал… кофейня с гудящим самоваром… аромат мятного чая… всюду – старые геи, ищущие любви… всюду – молодые геи, ищущие заработка… всюду – лица, изъеденные сифилисом, всюду похоть и жажда денег.

Когда-то в Танжер приходили пиратские фелюги. Теперь пиратов нет, но дух наживы по-прежнему витает над городом и портом… казалось, что время в Танжере остановилось. В портовых кофейнях почти открыто курили гашиш. Дымились кальяны и самокрутки. Европейцы курили кайф – дурь из листьев конопли, арабы курили маджун – дурь из зерен конопли. Смотрели друг на друга остекленевшими глазами, вели неспешные, бесконечные беседы. Играли в редондо, для которого требуется колода из сорока двух карт… случалось, на кон ставили чью-то жизнь.

В кофейнях у порта собирались докеры, матросы, контрабандисты, сутенеры, игроки, беглые преступники. Здесь были люди всех цветов кожи, всех национальностей.

В кофейнях собирались подонки. У каждого второго был нож, у каждого первого – два.

Гурон поселился в маленькой гостинице, где не спрашивали документов. Туда на час-другой заскакивали парочки – иногда мужчина и женщина, но чаще мужчина и мужчина. Хозяином этого притона был португалец. Может, и не португалец, но Гурон слышал, как хозяин бросил одному из постояльцев пару фраз на португальском. Гурон присмотрелся к хозяину: тот еще тип – все открытые части тела покрыты татуировками, в ухе – серьга, а на морде написано: за бабки продам мать родную. С трудом подбирая слова, Гурон сказал по-португальски:

– Bom dia. Ha guartos livres neste hotel? [11]

Хозяин кивнул, изучающе посмотрел на Гурона и назвал цену. Цена была явно завышена, но Гурон не стал торговаться.

Гурон прожил в гостинице сутки. Кондиционера, конечно, не было, зато были полчища клопов. На это Гурон не обращал внимания… ночью он вдруг проснулся. За хлипкой дверью, в коридоре, явно что-то происходило. Он услышал приглушенные голоса, потом короткий вскрик. Он встал, заглянул в замочную скважину – в плохо освещенном коридоре двое тащили волоком третьего. На полу оставался багровый след. Спустя несколько секунд появился помощник хозяина с ведром и тряпкой. Гурон подумал: хорошее место, гостеприимное.

Утром Гурон спустился вниз. Хозяин дремал на стуле, но, как только скрипнули спупени лестницы, приоткрыл правый глаз.

Гурон подошел, вытащил пухлый бумажник немца и сказал:

– Ola. Cambieme, por favor, o dinneiro. [12]

Португалец оценил толщину бумажника, пачку купюр внутри и кивнул. Глазки у него загорелись. Он быстро поменял немецкие марки на дирхамы. По "специальному" курсу.

Гурон решил рискнуть. Вполне вероятно, что хозяин стучит в полицию, но если хорошо заплатить… он сказал:

– Perdi o passaporte. [13]

Хозяин внимательно посмотрел на Гурона, опять невозмутимо кивнул и сказал:

– Muito prazer em conhecelo. O senhor fala ingles? [14]

Гурон кивнул. По-португальски он знал несколько десятков слов и ходовых фраз. И то только потому, что страна, где он работал, была раньше португальской колонией.

Они перешли на английский.

– Здесь плохо жить без паспорта, – сказал хозяин безразлично. – Особенно приезжему.

– Да, – согласился Гурон. – Без паспорта плохо.

На этом разговор закончился, но Гурон был уверен, что он еще будет иметь продолжение.

Вечером в номер постучали. Гурон достал из-под подушки нож, убрал его в левый рукав.

– Войдите, – сказал Гурон, спуская ноги на пол. Вошел хозяин, присел на единственный стул и улыбнулся.

– Без паспорта плохо, – сказал он.

– Дерьмо, – ответил Гурон.

– Но это решаемая проблема… у вас есть фотография?

– Нет.