— Вас разве не смущает, что для реализации этого плана придется умертвить двух совершенно ни в чем не повинных девчонок? — тяжело сглотнув, спросил он.

— Глупости! — Тимоклея подняла голову. Тень от пламени светильников сделала черты ее лица, и без того острые, хищными, как у злой колдуньи. — Что стоит жизнь этих простушек в сравнении с нашей безопасностью?

Агесилай покачал головой, глубоко вздохнул.

— Не думаю, что когда-нибудь смогу к этому привыкнуть, — опустив голову, прошептал он.

— Тебе придется, сын, — рука матери опустилась на его плечо.

Эвном, тяжело пыхтя, «трудился» над распластанным на шкурах телом младшей из девиц. Это был уже пятый заход, длинноволосая курва уже перестала сопротивляться и ныть, лишь дрожала и иногда постанывала — не похоже, что от удовольствия. Эвному было все равно, он был доволен: не каждый день попадается такая сочная кобылка. Сегодня она свое отработала, стерва, и не только с ним, но и с его товарищами-подчиненными. В данный момент они были заняты со старшей сестрой: Ипполит, бросив девушку животом на стол, яростно «накачивал» ее сзади, а Харилай, устроившись спереди, совал ей в рот свою толстую и красную «колбасу». Разбитые губы Корониды кровоточили, на скуле вздулся багровый синяк. Терпеливая и упрямая, старшая сопротивлялась насильникам куда дольше младшей сестры, и теперь, наконец-то «сломав» ее, молодые солдаты, пыхтя и обмениваясь впечатлениями и шуточками, наслаждались плодами этой победы. Эвном поглядывал на них краем глаза, находя в этом некоторую поддержку своей мужской силе, начавшей увядать после целой ночи сладострастных увеселений. Увы, и его «железный» член оказался не всесилен.

Скрипнула дверь. В покой заглянул Ликофрон, отправленный за инструкциями в город, ухмыльнулся, увидев, чем занимаются товарищи и сделал знак выйти. Эвном даже почувствовал облегчение, что не придется через силу доводить себя до экстаза. Поднявшись с безучастной, застывшей с разведенными ногами девушки, эномарх накинул на плечи трибон и вышел к гонцу. Ипполит и Харилай даже не обернулись, донельзя увлеченные своим занятием. Несколько минут, пока командир отсутствовал, они продолжали заниматься тем, что на солдатском жаргоне называлось «пропереть дублетом», и только-только договорились поменяться местами, как в комнате снова появился Эвном. На его лице застыло странное выражение.

— Идите сюды, ребятки, — негромко обратился он к друзьям, глядя при этом на Софиллу, уже поднявшуюся с разбросанных на полу шкур и сидевшую у стены, прижавшись к ней спиной и с ужасом наблюдая за сценой на столе.

— Ты чего, Эвном? — обернулся Ипполит. — Мы тут рекорд ставим…

— Дай кончить, а? — вторил Харилай, потрясая мокрым органом, не уступавшим в размерах конскому.

— Сюда, я сказал, — повторил эномарх с нотками угрозы.

Увидев, что выражение его лица далеко от шутливого, двое «белых плащей», с сожалением оставив Корониду, повиновались. Девушка тут же соскользнула со стола, с омерзением отерла губы и метнулась в угол, к сестре. Обняла ее, принялась гладить по волосам и что-то тихо шептать на ухо. Глаза Софиллы снова моментально наполнились слезами.

Меж тем Эвном передал товарищам содержание пришедшего от Леотихида приказа.

— Что, прямо сейчас? — переспросил Ипполит, бросив взгляд на Корониду.

— Именно, — мрачно кивнул Эвном. — Ночь на исходе, а нужно управиться до рассвета. Собирайтесь, живо!

Это относилось уже к девушкам. Эвном кинул им их собственные измятые и разорванные платья.

— Что с нами будет? — спросила у эномарха Коронида, когда, уже одетых, их повели к выходу из охотничьего терема.

— Что будет, что будет… — пробурчал Эвном. — Отпустим. Только проводим до города.

— Не нужно, мы сами дойдем. Только отпустите нас. Пожалуйста.

— Ночь темная, а в лесу полно волков. Ты же не хочешь, чтобы серый откусил такую восхитительную попку? — хохотнул Ипполит и шлепнул ее по названому месту.

Коронида брезгливо отстранилась, и взяв под руку сестру, вышла на улицу. Погода испортилась, с неба накрапывал мелкий суетливый дождик. Небо затянуло тучами, поэтому ночь казалась черной, словно сажа. Один из ловчих, обогнав их, пробежал к воротам, долго возился с засовом. Затем, открыв одну из створок, пожелал им удачи. Лицо его совершенно ничего не выражало — видимо, он привык к подобным визитам и не испытывал ни малейшего желания задавать вопросы или предлагать какую-либо помощь.

Так, под лай собак, шуршание дождя и шум ветра в кронах деревьев две девушки и трое мужчин вышли в ночь.

Спустя полтора часа или около того, вымокнув и озябнув, они добрались до горы Торакс. Для того чтобы просто спуститься к городу, времени потребовалось бы вполовину меньше, но когда Коронида указала на это, ни один из «белых плащей» ей не ответил. Больше она вопросов не задавала, шла за широкой спиной Харилая и помогала идти все время спотыкавшейся Софилле, совершенно измученной. Группу замыкал Ипполит.

Наконец, они оказались в лиственном лесу где-то совсем неподалеку от того места, где их похитили чуть более полусуток (полугода? полувека?) назад. Внизу, отделенные каким-то стадием, виднелись освещенные одиноким масляным фонарем колонны фронтона храма Ортии. Дождь прекратился.

— Авоэ, девочки, вот мы и пришли, — Эвном остановился и повернулся.

— Спасибо, — Корониде стоило большого труда вытолкнуть это слово из своих запекшихся губ. — Дальше мы пойдем сами.

Эномарх молча стоял перед ней. Коронида не видела его лица, только силуэт головы, но почему-то ей стало жутко.