– Рядовой Селиванов! – рявкнул офицер. – Отставить разговорчики! Документы на груз есть?

– Сейчас покажу…

– Не надо! Знаю я вашего брата, любой документ подделаете… Почему я должен верить, что в баллонах углекислота, а не оружие спрятано?

Не сиди сейчас Полынов в скрюченной позе за штабелем баллонов, он бы точно рассмеялся. Как говорится, изнасилованной бабе в каждом мужике маньяк мерещится!

– Могу любой баллон на выбор открыть, чтобы убедились, – сказал Игорь.

– Вот этот открой.

– Сейчас, только редуктор поставлю, а то, если так вентиль открыть, половина заправки сразу в воздух вылетит, – пробурчал Игорь.

Послышалось звяканье гаечных ключей.

– Нет, давай лучше вот этот, – внезапно переменил желание старший лейтенант.

– Можно и этот, – равнодушно согласился Антипов.

– А если этот?

– Я уже сказал – любой, – объяснил Игорь. – Так который?

– Ладно, не надо. Верю. Можешь ехать.

Скрипнули, закрываясь, дверцы, щелкнул замок.

– Одного не понимаю, – заметил патрульный офицер, – почему ты по ночам баллоны возишь? Дня, что ли, не хватает?

– Днем мой завод работает, – сказал Игорь. – И для того, чтобы он нормально работал, я его ночью должен тарой и сырьем обеспечить. Сейчас не совковские времена, чтобы без сырья по полдня простаивать. В трубу вылечу.

– Ну ты, хозяйчик гребаный! – внезапно взбеленился старший лейтенант. – Ты своим грязным языком те времена не погань! Я тогда офицером был, гордился службой и жил нормально! А сейчас не служба, а черт знает что! Болтаюсь, как дерьмо в проруби…

Катись отсюда, пока я добрый! А то ребят позову, и они твой пикап вместе с баллонами живо в кювет опрокинут!

Игорь не заставил себя ждать. Вскочил в кабину, включил зажигание и тронул машину с места. Однако тронул плавно, чтобы баллоны не двинулись в кузове.

Плевать ему было на угрозы обиженного жизнью офицера – дерни он резко, баллоны могли не только Полынова раздавить, но и утлые стенки кузова пробить.

Проехав шесть километров от развилки, Антипов остановил машину, вышел из кабины и открыл задние дверцы. Полынов, с трудом протиснувшись между штабелем баллонов и крышей, выбрался наружу.

– Где надо, остановился? – спросил Игорь.

– А что, сам не видишь, или знакомые места не узнаешь? – сыронизировал Никита, широким жестом обводя сплошную темноту вокруг машины.

Игорь понимающе хмыкнул.

– Как просил, шесть километров после развилки.

– Значит, где надо.

– А ты, поди, перепугался, когда патруль нас притормозил? – неожиданно со смешком спросил Игорь.

Пост они миновали удачно, и он был в прекрасном расположении духа.

– Почему?

– Ну как… Вдруг я тебя с потрохами сдам?

– У нас о таком не говорят, – жестко осадил Игоря Никита.

– Извини… – растерянно пробормотал Игорь. – Пошутил я.

Полынов обошел машину, нагнулся к подфарнику, покопался при тусклом свете в сумке и достал сверток.

– Так тебя на обратном пути не встречать?

– Нет. Скорее всего уходить буду «с шумом» и тебя подставлять не хочу. Держи.

Никита протянул Антипову сверток.

– Что это? Мина? – опять попробовал пошутить Игорь.

– Деньги.

Игорь оторопел.

– Нет, мужик, не возьму, – попытался он отказаться.

– Бери. Мне они там вовсе ни к чему. Только мешать будут.

Игорь неловко взял сверток.

– Половина – твоя, половину, как вернусь, заберу. А не вернусь – все твои. У меня наследников нет, – криво усмехнулся Никита.

– Ты это брось – не вернусь! – возмутился Игорь. – Я к твоей половине все равно не притронусь… – Он повертел в руках сверток и не удержался от вопроса:

– Сколько здесь?

– Тебе на новую машину хватит, – заверил Никита. – Ну, давай прощаться. – Он протянул руку. – Спасибо.

– Да чего там… – смутился Игорь, пожимая руку. – Ни пуха тебе…

– К черту! – отмахнулся Никита и шагнул в темноту.

Темнота была непроглядной, хоть глаза выколи.

Никита отошел метров на двадцать от машины, полез в сумку, достал «сову», надел шлем на голову. И невольно чертыхнулся. Душная ночь внесла свои коррективы в восприятие мира сквозь прибор ночного видения. Если обычно более нагретая земля в холодном воздухе четко просматривалась, то сейчас, когда разница в температуре атмосферы и почвы практически не ощущалась, поверхность степи была словно затянута зеленоватым туманом и имела весьма расплывчатые очертания. И все же это было лучше, чем идти на ощупь впотьмах.