Каждое утро в тесной комнатенке без окон, которую он делил с двумя младшими братьями, Карлос стоял перед облезлым зеркалом и пробовал приподнимать бровь на все лады — насмешливо, безучастно, вызывающе, одновременно пуская в отражение воображаемые колечки дыма. Он знал, был абсолютно в этом уверен, что в свое время наступит час, когда одна из этих американок заберет его с собой домой, в Штаты, где он немедленно ее бросит, сядет в автобус «Грейхаунд», следующий в Голливуд, а там он получит работу в качестве слуги какой-нибудь старой кинозвезды, как Рэкуэл Уэлч. Получив такой шанс, он тоже станет кинозвездой. И его будут оберегать, восхищаться им и платить целое состояние. Уважение будет окружать его, и ему будут дарить подарки. И эту бесконечную мозаику удовольствий довершат стройные ножки юных девушек.

С течением времени Карлос приобрел гардероб из дешевых, наспех сшитых вещей. Он заработал на тонкий золотой браслет, цепочку, запонки, ручные часы, золоченую зажигалку и серебряный портсигар. Время от времени он намекал на золотой, но корабли никогда не задерживались дольше нескольких дней, и Карлос отлично знал, что от дарителя всех этих дорогих вещиц потребуется слишком многое, к тому же и времени тоже гораздо больше. Печально, но все эти накопленные сокровища исчезли в ту ночь, когда он вступил в ряды армии Пауи. Тем не менее он с апломбом щелкал новенькой алюминиевой зажигалкой, словно это была его прежняя позолоченная, с гарантией, копия «Данхилла» из Гонконга.

Когда Карлас услышал шаги, он осторожно открыл один глаз. Хорошо, это была тихая, с забинтованной рукой. Он мягко застонал.

— Карлос, я принесла тебе завтрак.

Сильвана присела возле него и пощупала лоб, который был прохладным, затем накормила его горячей рыбной смесью, вместо ложки она пользовалась листом, зачерпывая еду из кокосовой скорлупы.

После завтрака Анни осмотрела ноги пленника и присыпала их угольной пылью. Пэтти наблюдала за операцией с презрительной насмешкой, держа наготове «М-16». Когда Анни закончила, Сюзи крепко привязала ногу пленника к дереву и развязала ему руки. Пока Пэтти держала нацеленное на него оружие, он умывался из перевернутого панциря черепахи, наполненного водой, расположенного слишком далеко от костра, чтобы он мог схватить горящее полено и использовать его в качестве оружия. Затем ему позволили надеть сапоги; все остальное было с него снято. Теперь на Сюзи были его брюки, а на Анни — куртка.

Карлосу показали, как вязать ротангом бамбуковые шесты для плота. Сильвана настороженно стояла позади него, нацелив на него собственный его «АК-47».

Он работал, как только мог, поскольку казаться послушным и уступчивым было частью его плана.

Когда они в полдень прекратили работу, было решено, что он потрудился хорошо. Но Сюзи сказала:

— Я этому отпрыску не доверяю. Что-то есть такое в его глазах. Он мне напоминает одну официантку, которую я прежде знала. Ее уволили за то, что воровала чаевые сотрудников.

Кэри мрачно сказала:

— Он не получит возможности так шутить, а к концу дня у него просто не останется на это сил.

Сюзи согласно кивнула, думая про себя, что Кэри больше не была уже похожа на принцессу Диану; вместо этого, под слоем грязи, она смахивала больше на молодого Клинта Иствуда.

Когда Сильвана обносила всех запеченной рыбой, она сказала Пэтти:

— Синатра снова умер. Достань мне еще одного, пожалуйста.

Синатра I съел неизвестный фрукт размером с вишню и затем был найдет неподвижно лежащим в своей клетке. Синатра II однажды ночью пролез между прутьями своей бамбуковой клетки и сбежал. Синатры III и IV также умерли после того, как съели фрукты. При виде каждого покрытого мехом трупика, женщины ощущали холодок, поскольку сразу же понимали, как близко они жили со смертью.

Сильвана сложила остатки рыбы в бамбуковую миску и взяла свои разорванные перчатки для рыбной ловли.

— Я похороню его. Блохи, наверное, уже все соскочили.

— Дайте мне похоронить, — предложил Карлос. Пэтти отрезала:

— Не открывай рот, пока с тобой не заговорят.

— Он только предлагал свою помощь. Сделать неприятную, работу.

— Конечно, прямо бойскаут, — сказала Пэтти. Анни выглядела враждебной, но ничего не сказала. Пререкания начались вчера, почти сразу после того, как в лагере появился Карлос. Если бы он умер, когда сорвался с моста. Анни тихо улизнула, чтобы помолиться. Она держала в руке красный швейцарский солдатский нож и смотрела вверх.

— Что мне делать, Джонатан? — шептала она. — Что бы ты делал на моем месте? Пожалуйста, скажи.

Ей показалось, что она слышит в голове голос, который говорит: «Анни, тебе следовало разделаться с ним сразу, как только его увидела. Но раз ты видишь, что завязла, доведи его до крайности. И, как говорит Сюзи, не доверяй ему».

Весь день все, кроме Сильваны, трудились над плотом. После вечерней трапезы Карлос с раскинутыми руками был привязан к двум деревьям рядом с хижинами, в которых спали. Прежде чем ложиться, Сильвана принесла ему воду в кокосовой скорлупе. Он посмотрел на нее печальными глазами и ничего не сказал.

Сильване было трудно думать об этом мальчике как о враге. В конце концов, он ведь всего лишь гулял по джунглям, не стрелял по пути, прокладывая дорогу. Она в нем видела прежде всего не агрессора, а пленника с израненным, исцарапанным лицом в полубессознательном состоянии. Он, конечно, взял жестянку с драгоценностями, но… Может быть, он думал, что лагерь необитаем.

Нет, это невозможно. Все их снаряжение лежало повсюду, а костер горел. Он, совершенно очевидно, забрал то, что ему не принадлежало. Карлос — вор, несомненно.