— Совершенно ничего. Надо что-нибудь принести Сюзи, иначе ее не убедишь.

— Я нырну еще раз, — сказала Сильвана. Вскоре Пэтти последовала за ней.

Она увидела Сильвану внизу. Та словно боролась с кем-то невидимым. Ее голова скрылась в отверстии фюзеляжа, ноги яростно били по ржавому металлу, а руками она отчаянно отбивалась, словно внутри разбитого самолета было какое-то существо, схватившее ее.

У Пэтти упало сердце, мелькнула мысль: — «Морские змеи!» Может быть, в развалинах поселился огромный морской угорь? Об этом следовало подумать раньше. Пэтти выхватила нож.

В это время нога Сильваны лягнула ее, и Пэтти чуть не уронила нож. Ясно, что Сильвана была в ловушке, но почему руки ее двигаются так странно, дергаясь за спиной? Разве какая-нибудь морская тварь могла ухватить ее за волосы?

И тут только Пэтти поняла, какая сила держала Сильвану: ее лифчик сзади зацепился за зазубренный край пробоины, в которую она пыталась вплыть. Пэтти тотчас бросилась вперед и распорола ножом лифчик. После этого она, чувствуя, что задыхается, пулей вылетела на поверхность, боясь, как бы не разорвались легкие. А вслед за ней из воды появилась и голова Сильваны.

Когда к обеим женщинам вернулось дыхание, Сильвана сказала:

— Я уронила нож в эту дыру и полезла за ним. Так я и застряла.

Пэтти улыбнулась:

— Наконец-то ты с голой грудью, как все мы.

То, что Сильвана чуть не погибла, произвело сильное впечатление на всю группу. Стало ясно, что действительно можно погибнуть случайно. На следующее утро Джонатан, уже пришедший в себя, стал наскоро учить женщин всему, что знал сам. Они занимались приемами самообороны и выживания в условиях первобытной природы, и никто не жаловался, все понимали, что каждая из женщин должна научиться выживать в одиночку.

Первое, чему он их научил, было умение правильно двигаться в джунглях. Все знали, как там легко заблудиться, потому что, войдя в джунгли, их воспринимали как огромный, бесконечный и очень однообразный лес. Не имея компасов, нечего было там делать, потому что солнца не было видно за вершинами шестидесятифутовых деревьев и вокруг постоянно был зеленоватый полумрак. Женщины учились перемещаться по джунглям: продираться сквозь заросли, изворачиваться, изгибаться, проскальзывать. Идя напролом, можно было только поднять шум, заработать синяки и ссадины и испортить себе настроение.

Джонатан также учил их следить за тропой. Если тропа разветвлялась, всегда надо было идти по более исхоженной. Если тропы перекрещивались, они ломали ветку, чтобы потом найти дорогу обратно.

Сюзи выражала недовольство:

— Как же так, Джонатан, ты сам говорил, чтобы мы не покидали этого района, не ходили дальше Уильям Пенн.

— Когда мы достигнем Айрайен Джайя, нам, может быть, придется идти через джунгли, — ответил он.

На другой день они отправились в покинутую деревню и нашли там дикие банановые деревья. Корни таро и бананы пользовались особенным успехом, так как благодаря карбогидратам утоляли голод, чего нельзя было сказать, поедая зелень. Еще они нашли дерево авокадо, хотя плоды были еще неспелые, гуаву и одно кривое дикое лаймовое дерево.

Глядя на него, Сюзи сказала:

— Если бы мы сделали бамбуковых перегонный куб, то могли бы сами гнать водку.

— Еда приобрела для них огромную важность, ведь они были лишены всяких иных удовольствий. Поиски кореньев и плодов, охота, рыбалка казались бесконечными. Им казалось удивительным, как много времени, день за днем, уходит на добывание пищи для шестерых.

Хотя Джонатан любил хорошую кухню, здесь он не разрешал ничего, что напоминало домашний быт и могло помешать естественной агрессивности, которая могла понадобиться женщинам, чтобы выжить. Когда он увидел, как Сильвана раскладывает желтые орхидеи в бамбуковом сосуде, он немедленно выкинул их. Прежде чем она успела возмутиться, он велел ей вычистить крысиную клетку.

Все съестное вечером скармливали Синатре, и, как бы соблазнительно оно ни выглядело, ничего не ели до утра.

За четыре дня до Рождества Сюзи приплелась в лагерь со светло-коричневым шаром, покрытым зелеными шипами.

Она сказала:

— Эта штука лежала под деревом между Уильям Пенн и бамбуковой рощей.

— Ей-богу, Синатра сойдет с ума, — сказал Джонатан. — Ты нашла дуриан. Рановато, обычно их здесь не бывает до Рождества.

— Что за дуриан?

— Здесь он считается большим деликатесом. Его называют «плодом новобрачных» и подают на свадьбах. — Он странно посмотрел на Сюзи. — Когда понюхаешь его, поймешь почему. — Он почистил нож о траву и отрезал ломтик. Под колючей кожурой была кремовая мякоть. Сюзи понюхала и усмехнулась:

— Пахнет как… интимное место.

— Верно, — сказал Джонатан. — Здешние женщины утверждают, что не надо выбирать в женихи тех, кому не нравится запах этого плода.

— А каков он на вкус?

— Очень вкусный, как сладкий крем. Тебе в жизни не случалось есть ничего подобного. Вечером пойдем на охоту, я попробую найти что-нибудь подходящее к дуриану.

Кэри и Пэтти уже охотились с Джонатаном, но, кроме крыс, им ничего особенного не попадалось. Им ни разу не удавалось подбить птицу из рогаток, если не считать одного жесткого и невкусного попугая, которого было очень трудно ощипывать. Они ходили по тропам диких кабанов и однажды случайно увидели динго. Но они никогда не подходили так близко, чтобы прицелиться. Эластичная ткань на рогатках начала обвисать.