Он устал и, еле передвигая ноги, взошел по деревянным ступенькам крыльца с погруженной в сумерки улицы на веранду отеля.

— Не могли бы вы достать мне водонепроницаемые часы, миссис Чанг? — спросил он китаянку. — В здешних магазинах я до сих пор видел либо краденые, либо неисправные, а у уличных торговцев я и подавно не рискую покупать.

— Нет проблем! — радостно воскликнула миссис Чанг, осветившись своей желтоватой улыбкой. — Все прошло по плану, господин Скотт? Ты видел генерала?

— Да.

Как будто она не знала.

Едва Гарри вошел в отель, как смутно ощутил, будто какое-то неосознанное чувство настойчиво бьется в его подсознании, требуя выхода. Словно камешек в теннисной туфле, который не дает покоя. Впервые у Гарри появилось это ощущение после той же фразы, сказанной армейским капитаном в «Пэрэдайз-Бэй». Тогда он заверил Гарри и успокоил сам себя: «Все прошло согласно плану. Генералу не на что жаловаться».

Но почему?!

Гарри снова и снова задавал себе этот вопрос, тяжело поднимаясь по деревянной скрипучей лестнице в свою комнату. Почему генералу не на что жаловаться? Что именно прошло по плану?

Он встал в дверях и оглядел свою комнату, которая по размерам была вполне сопоставима с тюремной камерой. Слева от него с потолка свешивалась разодранная сетка от мошкары. Прямо под ней располагался железный остов кровати, стоявший на голых досках пола. В ногах кровати стоял низенький стул, а над ним висела одинокая голая лампочка. Стена справа от него вся ощетинилась неровным рядом крючков для верхней одежды. Окно, которое находилось в противоположной от входа стене, было завешено хлопчатобумажной занавеской, провисшей на веревке под собственной тяжестью. Рядом с окном помещался умывальник, а на нем — кувшин и белая китайская пиала. Под умывальником, рядом с ночным горшком, лежала сумка Гарри. Слава Богу, что никто еще не успел украсть из нее бутылку «Шивас Регаль».

Всю длинную темную ночь Гарри промаялся без сна, размышляя о событиях предыдущего дня. Он был разочарован, раздражен и нетерпеливо отмахивался, лежа под москитной сеткой, дыры которой позволяли влетать к спящему любым существам с размахом крыльев не более шести дюймов. Гарри перебирал в уме множество разных объяснений исчезновению своих коллег, но в результате все объяснения — одно за другим — отбросил за несостоятельностью.

На рассвете, в субботу, семнадцатого ноября, Гарри вышел на заднюю веранду, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Щуря красные от бессонницы глаза на ярком солнечном свете, он глянул вниз, где изрытая земля гостиничного заднего двора полого спускалась к реке Святой Марии. Весь двор был крест-накрест пересечен бельевыми веревками, на которых сушились простыни.

Оттуда, где заканчивался этот мрачный сад, до Гарри доносились звуки веселой возни на реке. Шум поднимался вверх по течению от моста Святой Марии, за которым река впадала с севера в гавань. Каноэ и маленькие баржи, — все настолько перегруженные, что едва не зачерпывали бортами воду, — дрейфовали мимо крохотных речных магазинчиков, стоявших у самой воды. Между ними неуклюже передвигались бамбуковые плоты, управляемые перевозчиками или мальчишками с шестами.

На реке в это время года была малая вода. Вдоль по берегам блестел толстый слой ила. На жаре он разлагался, и над рекой носился отвратительный смрад. Впрочем, происхождение вони было и другим. Дело в том, что река использовалась в качестве помойки обитателями деревян ных домишек, напоминавших сундуки, взгроможденные на сваи, теснившихся вдоль берегов. Им только и нужно было что спуститься на несколько ступенек по специальным лесенкам для того, чтобы постирать свое белье, помыть посуду или просто стошнить в воду.

Гарри направился в ванную общего пользования в конце веранды. Душ оказался совсем не таким прохладным, сильным и обильным, чтобы разбудить его. Тепловатые струйки воды лениво падали на тело Гарри, скатываясь в главный водосток и еще долго были слышны, — уже после того, как исчезли из поля зрения, — как будто их всасывало и полоскало в пасти растянувшееся под половыми досками неведомое чудовище.

Вернувшись в свою спальню, Гарри натянул рубашку. В дверь постучали, в следующую секунду из-за нее показалась голова ночного сторожа.

— Тебе посланьице, хозяин, — прошамкал старик.

Два длинных желтых зуба оскалились в подобии улыбки, когда Гарри дал сторожу на чай. Он взял в руки конверт, который уже был до него кем-то вскрыт. Гарри сорвал тонкую папиросную бумагу обертки, на которой было выведено:

«МИНИСТЕРСТВО ПОЛИЦИИ КУИНСТАУНА», и развернул плохо отпечатанный документ, гласивший:

«Дата: 13 ноября 1984 года; Время: Примерно 19 часов 30 минут.

Предмет: 1 (один) взрыв на туристическом рыболовном катере «Луиза», приписанном к порту Куинстауна.

Причины: Не установлены.

Свидетели: Не установлены.

Список пропавших:…

Далее следовал ряд из двенадцати фамилий — все те люди из «Нэксуса», которые оставались в отеле «Пэрэдайз-Бэй».

Гарри бросилось в глаза одно-единственное имя, которое было выведено ярко-пурпурной краской в отличие от остальных: «Патрик, миссис Анн».

Его разум отказывался верить в смерть Анни. Если Анни — самая большая, любовь в его жизни — умерла, значит и надежда Гарри на полноценную жизнь тоже умерла! Та самая надежда, которая в течение многих лет помогала Гарри существовать на этом свете, влачить жизнь, которой, казалось, никогда не суждено было стать нормальной. Эта надежда помогала Гарри воздерживаться от общения с любовницами…