Шрифт:
– Наконец-то дошли. Теперь не так уж далеко осталось и до главного осиного гнезда, - говорили солдаты.
Этой своей уверенностью и радостью многие и многие из них делились в письмах с родными и близкими: сражаемся на территории Германии!
В порыве чувств солдаты, прежде чем запечатать письмо, нередко читали его товарищам. Ко мне, например, подошел однажды боец Иван Полагин.
– Товарищ полковник, вот я домой написал... Посмотрите, нет ли чего лишнего...
"Дорогие мои родители и сестры! - прочитал я. - Пишет вам ваш сын и брат - красноармеец, пишет из Германии. Скажите об этом всем родным и односельчанам. Пусть знают, что мы, ваши сыны и братья, идем победителями по немецкой земле, воюем в немецких городах и селах. Мы идем на Берлин, и путь остался не такой уж далекий. Много мучил нас проклятый фашист, но теперь он получит за все сполна. С радостью сообщаю также вам, что я отличился уже в боях на немецкой земле и награжден медалью "За отвагу".
– Что ж, хорошо написали, все правильно, - сказал я, возвращая письмо. Мельком взглянул на адрес: Семилукский район Воронежской области.
Строки солдатского письма так крепко врезались в память, что после я легко восстановил его содержание, заглянув в свою тетрадь.
Армейская и дивизионные газеты много писали в те дни о необходимости усиления бдительности и дальнейшего укрепления дисциплины, непрестанного наращивания ударов по врагу.
Глава пятая.
Крах фашистского рейха
Шнейдемюль
В начале февраля 1945 года поступил приказ командующего фронтом Маршала Советского Союза Г. К. Жукова: нам и нашим соседям (3-й ударной и 61-й армиям, 1-й армии Войска Польского и 2-му гвардейскому кавкорпусу) немедленно развернуть войска фронтом на север. Этим маневром предполагалось оградить главные силы фронта, выдвигавшиеся к Одеру, от возможных ударов противника со стороны Восточной Померании. Одновременно нашему 125-му стрелковому корпусу под командованием генерал-майора Андрея Матвеевича Андреева и частям усиления было приказано сменить войска 89-го стрелкового корпуса 61-й армии, несколько дней назад окружившие город Шнейдемюль, и довершить разгром вражеского гарнизона. Смена войск была произведена в ночь на 3 февраля.
В район Шнейдемюля, в политотдел 125-го стрелкового корпуса, я приехал на рассвете. Попросил дежурного разбудить начпокора полковника Алексея Ильича Колунова.
– А он не спит, товарищ полковник, - ответил дежурный, худощавый, узкоплечий капитан. - Сегодня у нас все бодрствуют. Не до отдыха. Минут сорок назад товарищ Колунов звонил сюда из шестидесятой, от подполковника Погорелого.
– Когда же он вернется?
– Не могу знать. Из шестидесятой, он говорил, заедет еще к артиллеристам, к генералу Зражевскому, в артиллерийскую дивизию прорыва.
– Ну а комкор на месте?
– Да, командир корпуса на капе.
В 125-м стрелковом корпусе меня интересовала не только партийно-политическая работа. По заданию Военного совета я должен был ознакомиться с размещением войск, проверить, установлена ли связь между стрелковыми соединениями и частями обеспечения. Такого рода задания я, мой заместитель полковник Ф. А. Клековкин и начальники отделений политотдела получали довольно часто.
С комкором 125-го генералом Андреевым у нас давно установились добрые, приятельские отношения. Человек образованный, партийный в полном смысле этого слова, Андрей Матвеевич проявлял большой интерес к политико-воспитательной работе, уделял ей значительное внимание, умело и своевременно ставил задачи перед политотделом. Нередко командир корпуса сам выступал в дивизиях и полках с докладами на военно-политические темы.
Как всегда, встретил он меня приветливо, несмотря на то что был до предела занят оперативной работой, перегруппировкой войск и их размещением в соответствии с приказом командования. На мой вопрос о силах окруженного вражеского гарнизона генерал Андреев ответил:
– Собственных разведданных у нас пока нет, а по предположению разведывательного отдела восемьдесят девятого корпуса, который мы сменили, в городе не меньше десяти-одиннадцати тысяч немецких солдат и офицеров. Сила, как видите, немалая. И сопротивляться гитлеровцы будут отчаянно, в этом нет сомнения. В их распоряжении пока еще остается аэродром. Не исключено, что немецко-фашистское командование попытается использовать аэродром для переброски в окруженный гарнизон своих эсэсовских главноуговаривающих, ну и, вполне очевидно, боеприпасов, продовольствия. Так что заставить гитлеровцев сложить оружие будет нелегко.
Основания для таких предположений были веские. Шнейдемюль являлся крепостью, прикрывавшей путь к Берлину. Он был одним из первых крупных городов на территории фашистского рейха, оказавшихся в тылу наших войск. Гитлеровское командование, безусловно, постарается приковать к нему как можно больше советских дивизий и тем самым в определенной мере ослабить их нажим на внешнем фронте. Гитлеровцы делали ставку и на то, что с выходом советских войск к Одеру советское командование вынуждено будет принять все меры, чтобы ликвидировать оставшиеся у нас в тылу окруженные гарнизоны противника и тем самым высвободить силы для продолжения наступательной операции. Упорство немецких гарнизонов давало гитлеровскому командованию некоторый выигрыш во времени, что имело для него чрезвычайно важное значение.
Имея все это в виду, нельзя было не согласиться с мнением командира 125-го стрелкового корпуса, что гарнизон Шнейдемюля, хотя он и окружен, все же является силой, причем довольно серьезной и каверзной.
Вскоре, по уточненным разведданным, стало известно, что в Шнейдемюле были окружены части 4-й моторизованной бригады СС "Нидерланды", 172-й пехотный полк 75-й пехотной дивизии, 25-й механизированный полк 12-й танковой дивизии, два пулеметных батальона, 4-й крепостной полк, учебный артиллерийский полк, дивизион штурмовых орудий, сводный отряд выздоравливающих, несколько подразделений фольксштурма. Блокированные в городе части располагали огромным количеством боевой техники.