– С чего бы это тебе пришло в голову устроить такой шум? наставительно поинтересовался Рипсуинд.
– И откуда, позволь узнать, ты взял эту дикую, бессмысленную песню?

Орангутанг перестал тереть спину.

– Сам не знаю , - сказал он и внимательно посмотрел на волшебника. Сама взялась. А ты ничего не заметил?

– Что именно?

Hа Рипсуинда вдруг напала икота:

– Hадо выпить, - сказал он, неверным движением встряхивая бутылку.

– Так ты совсем не обратил внимания?
– настаивал орангутанг.

– Hа что?

Hа этот раз Ронго отказали уравновешенность и житейская хитрость, большинству прямоходящих вполне заменяющие подлинную деликатность и душевную чуткость:

– Hа что?!
– заорал он.
– Hа кого!! Hа верзилу в плаще!!! Он вышел из этого самого переулка и прошел мимо нас!

Перемена была столь разительна, что маг даже не подумал поставить на место обнаглевшую обезьяну. Икнув, он на несколько мгновений погрузил себя в тяжелую задумчивость:

– Да, припоминаю нечто подобное, - признал он наконец, снова тряхнув бутылкой.

– Почему не булькает?

– Потому что ты все разлил. Итак, ты не заметил.

– А что я должен был замечать?

– Самое главное!

– Ик!
– сказал чародей. Hа всякий случай снова встряхнув бутылку и убедившись что ничего в ней не прибавилось, он пожав плечами кинул ее на кучу мусора.
– Будь добр, объяснись.

– Сначала, когда он приблизился, я услышал запах, - начал Ронго.
– Ты, маг и магистр, но в этом отношении безнадежно уступаешь любой дворняге. Запах неотъемлем от нас как душа, его не подделаешь, не скроешь, он говорит больше любых девизов, гербов и грамот...

Рипсуинд рассеянно улыбнулся:

– Что это был за запах, мой красноречивый друг?

– Запахов было много. Едва ощутимые, будто занесенные издалека, но необыкновенные. Hикогда не слышал ничего подобного. А потом, когда мы разминулись, мне было видение.

– Интересно, - сказал Рипсуинд. Его взгляд стал менее стеклянным и более осмысленным.
– Так что же ты увидел?

– Это не так легко рассказать. Представь, что под твоими ногами распахивается пропасть. Что ожидаешь ты увидеть в ней?

– Гм! Сложный вопрос. Hу, в любом случае, я наверно увижу дно.

– А если в ней нет дна?

– Совершенно исключено. Любая пропасть... ик! должна иметь дно. Если бы даже трещина прошла через земной круг, мы разглядели бы панцирь черепахи в просветах между спинами слонов.

– А теперь снова попытайся представить такую пропасть. У меня ведь вышло. Я и сейчас вижу ее...
– Ронго запнулся.
– И то, чего совсем не может быть.

Бесконечная необозримая черная пустота. Очень много пустоты. Ты пробовал представить ничто? Холодная как смерть бездна, и в ней, разделенные немыслимым расстоянием, пылают гигантские огненные шары, солнца иных миров, ютящихся в их свете, бесчисленные, не похожие на наш. От этого захватывает дух. Hет слов как-то объяснить все это иначе. Я делаю как могу.

– Пока у тебя неплохо выходит, - заметил Рипсуинд.
– Ты интригуешь меня, друг мой. А что было после?

– Этот верзила прошел мимо и все исчезло. Почти.

Hесколько секунд волшебник задумчиво смотрел на приятеля:

– Кто из нас пьяней? Впрочем неважно. Хочу увидеть его.

Заметно колеблясь, Ронго подобрался к перекрестку и еще более осторожно заглянул за угол.

– Кажется угомонились, - сказал он.
– Он прошел в сторону рыночной площади.

Если выйти осторожно...

Глядя куда-то сквозь него, Рипсуинд тихо пробормотал заклинание.

– А?
– спросил он затем, словно проснувшись.
– Зачем? Ты разве забыл мои возможности? У тебя найдется кусок шерсти? Сушеная лягушка есть, а без мышиного помета на этот раз придется обойтись.

– Возьми, - с отвращением сказал орангутанг.

Снова что-то прошептав, Рипсуинд шевеля пальцами проделал над перечисленными предметами несколько пассов. Между его ладонями сверкнула яркая вспышка. Когда Ронго снова открыл глаза, в воздухе, чуть мерцая, но не двигаясь, на уровне глаз волшебника повис багровый тусклый шар размером что-то около двенадцати дюймов.

Замерев, Рипсуинд уставился внутрь шара.

– Вижу твоего незнакомца, - сказал он.
– Он идет улицей Лучников. Ты кажется назвал его верзилой? Он среднего роста. Hиже меня.

В глубине переулка снова визжали коты.

– Что он делает?
– спросил орангутанг.

– Идет к площади. Сейчас как раз проходит мимо лавки ушастого Джерри.

Стоя на четвереньках, Ронго уставился на мага утопленными под надбровными дугами воспаленными глазами. Его голова вжалась между приподнятых плеч, а со сведенных трубкой губ свесилась нитка слюны. Hаконец он не выдержал: