Карадок надел вышитый берет, что прачка принесла из чистки после полудня. Сомкнутые круги, сделанные из атласа; стилизованные лилии. Он принял ванну и вымыл волосы; Дженни чувствовала запах ромашки. Роклис, стоящая перед ним, все еще была одета в красную военную форму и сапоги для верховой езды, а ее волосы были примяты и спутаны от шлема.

Она сказала:

— Что это ты не хочешь мне показать?

Карадок вздохнул. — Мы прежде закончим, Ро…командир. — У него был приятный баритон, но это был голос человека, который обычно не только идет своим путем, но и всегда бывает прав. — Я говорил тебе в самом начале, что присутствие необученных и несведущих может свести на нет действие этого заклинания.

— А с тех пор я слышала, что это не так. — Бесцветная линия ее бровей сошлась над переносицей. Она изучала его лицо. Как и говорил Джон, ей было любопытно, но на самом деле знать она не желала.

— От кого? — Его жест презрительного нетерпения был, решила Дженни, великолепной копией обычных человеческих манер, более того, Роклис хорошо его знала, поскольку она, похоже, расслабилась. — От одной из этих местных захудалых ведьм? На те немногие заклинания, на которые они способны, не повлияли бы даже духовой оркестр и соревнования по борьбе, происходящие в этой комнате. Мы тут не бородавки заговариваем, Рок. Мы не ищем заклинаний, чтобы завоевать сердце какой-нибудь деревенщины. Если тебе нужна моя помощь, отлично, но ты должна поверить, что для всего, о чем я тебе говорю, есть причины. Для любой просьбы, с которой я обращаюсь, есть причины. Ты не объясняешь всего своим отрядам — ты не можешь, да и не нужно. — Он использовал неформальное «ты», словно член семьи, и плечи Роклис снова напряглись, на этот раз — от раздражения из-за фамильярности.

— Пожалуйста, пойми, что моим желаниям нужно следовать в точности, иначе я не могу помочь тебе выполнить то, что ты пытаешься выполнить.

На какое-то время они задержали взгляд друг на друге, и та часть души Дженни, что еще была человеческой, увидела мужественного нетерпеливого торговца, впервые прибывшего ко двору, и упрямую сердитую принцессу, за которой он ухаживал, но не смог завоевать. Это была старая схватка воль, и это убедило Роклис, будь у нее сомнения, что с этом мужчиной, которого она когда-то знала, все в порядке.

Карадок властно протянул руку, и спустя мгновение командир вложила в нее две драгоценности, два темных граненых камня. Мальчик — Ледяной Наездник извивался в оковах, что удерживали его на стуле, в оковах, пронизанных заклятьями, тускло светившимися в восприятии Дженни-колдуньи, и начал плакать. Девочка помладше, круглолицая, с ледяными глазами, холодно смотрела перед собой, но из-за кляпа дышала очень быстро.

— Это лучшее, что ты смогла получить?

— Мне пришлось отправить часть налогов на юг, чтобы оправдать наше присутствие здесь. — Голос Роклис был холоден и зол из-за того, что ее перехитрили. — И мне приходится платить моим людям, кормить их, обеспечивать овсом лошадей. Если об этом узнает то стадо размалеванных олухов, что Регент держит при себе, как по-твоему, — она использовала местоимение, применяющееся при формальном обращении от хозяина к слуге, — они оставят меня командовать?

— Они даже не заметят. — Карадок, который зло взглянул на нее из-за выбранной формы обращения, отвернулся с деланным равнодушием и поднял одну из драгоценностей, разбудив всплеск сияющего света, который отбросил на его лоб и подбородок бледно-пурпурные ромбы.

— Да, — прошептала Роклис. — Да, думаю, ты прав. Это пройдет незамеченным среди их дурацких софизмов о судопроизводстве и о том, чьи законы какие перекрывают.

— Так ты из-за этого волнуешься? — Карадок пожал плечами. — Все аметисты хороши — они высокого качества и насыщенного цвета — но если бы тебе удалось получить еще пару рубинов и изумрудов, было бы лучше. Они удерживают, — он заколебался, пытаясь ответить на вопрос, что был в глазах Роклис, не говоря, по существу, ничего. — Они сильнее удерживают определенные заклинания. Я не уверен насчет этого перидота — думаю, что торговец тебя обманул, но, наверно, мы сможем иметь дело с ним, если придется. А теперь, командир…

Он сделал шаг-другой к двери, открыл ее и посмотрел вокруг и на небо. — Выбор времени для этих заклинаний определен очень точно, особенно ближе к середине лета. Сейчас уже совсем стемнело, и времени до полуночи, чтобы сделать то, что должно, почти нет. Командир, — добавил он, когда она резко кивнула и повернулась, чтобы уйти.

Она вернулась. Притолока комнаты скрыла ее лицо от наблюдающего взгляда Моркелеба, но даже линии ее тела, казалось, были окружены ореолом неудовольствия.

— Помните, что я сказал о тех событиях, что остались совершенно незамеченными. Никто из нас не может рисковать — эти колдунишки должны полностью подчиняться или моей воле, или связи с драконом. Говорю вам, если вы или кто-то еще будет наблюдать, что происходит в этой комнате или во дворе, я не смогу обещать, что вы победите и удержите юг.

Женщина кивнула и снова собралась уйти. Потом она оглянулась. — И я говорю тебе, чародей. — Снова она обратилась к нему, как к слуге. Неудивительно, подумала Дженни, что богатый поклонник ушел, не обвенчавшись.

— Я не стремлюсь победить. Или ради собственного удовольствия или удовлетворения какой-то жадности силой забрать управление государством у законного короля. Я только стараюсь навести порядок. Делать то, что должно быть сделано.

Карадок склонил голову, и пламя лампы скользнуло по вышитым лилиям и серебристым волосам. — Разумеется.

Она лжет себе. Эта мысль заполнила разум Дженни, когда Роклис закрыла дверь. Также как он ей.

А затем эти мысли исчезли, спрятались, чтобы их можно было обдумать в другой раз, на досуге. Драконьи чувства Моркелеба проследили, как башмаки Роклис пересекли двор, услышав даже, как открылась и закрылась ее собственная дверь и как заскрипел деревянный стул, когда она села. Она воспринимала эти звуки, но пренебрегла ими.

Карадок осторожно прошел сквозь ворота в магическом круге и встал перед двумя юными Ледяными Ведьмами. Моркелеб — а с ним и Дженни — ощущал заклинания, которые Блайед, Изулт и Ян держали над ними, заклинания, пронизывающие их, как магия пронизывала кости усопших. Карадок спросил: